– Я могу пожить в домике летом и сделать ремонт. Может быть, нам удастся его сдать, – сказал он родителям.
– Нам нужна твоя помощь здесь, – возразила Дороти.
– В любом случае я через год уеду. Что вы тогда будете делать?
– Подумаем, когда придет пора, – сказал Джин.
– Рано или поздно вам все равно придется нанять помощника.
– Поэтому и нужно продать дом, – ответил отец.
– Он прав, Уолтер, – добавила Дороти. – Мне нестерпимо об этом думать, но он прав.
– А как же Митч? Пусть отдает вам часть денег. На них вы бы могли кого-нибудь нанять.
– Митч уже самостоятельный, – заметил Джин.
– Мама по-прежнему кормит его и стирает одежду! Почему бы ему не платить за жилье?
– Не твое дело.
– Это мамино дело! Ты предпочитаешь продать мамин дом, вместо того чтобы вправить Митчу мозги!
– Я не собираюсь выгонять Митча из его законной комнаты.
– Ты действительно думаешь, что мы могли бы сдавать летний домик? – с надеждой спросила Дороти.
– Там придется прибирать каждую неделю и стирать белье, – сказал Джин. – Этому конца не будет.
– Я могу ездить туда раз в неделю, – ответила Дороти. – Ничего страшного.
– Но нам нужны деньги прямо сейчас.
– А если я поступлю так же, как Митч? – намекнул Уолтер. – Если просто скажу “нет”? Я поеду летом на озеро и отремонтирую дом.
– Ну что ж, – сказал Джин. – Мы тут и без тебя справимся.
– Джин, давай по крайней мере попытаемся сдать домик в следующем сезоне. Если не получится, продать его всегда успеем.
– Я поеду туда на выходных, – сказал Уолтер. – И точка. Митч поработает пару дней вместо меня.
– Если хочешь переложить свои дела на Митча, говори с ним сам.
– По-моему, это обязанность отца.
– Хватит, – сказал Джин и ушел к себе.
Отец попустительствовал Митчу по вполне понятной причине – он видел в первенце почти точное повторение самого себя и не хотел обращаться с сыном так же сурово, как некогда с ним обращался Эйнар. Но сдержанность Дороти поражала Уолтера. Возможно, жизнь с Джином уже настолько ее измучила, что у матери недоставало ни сил, ни смелости противостоять Митчу, а может быть, она заранее предвидела его несчастливое будущее и хотела, чтобы мальчик насладился годами безбедной жизни в родном доме, прежде чем жизнь обломает ему крылья. В любом случае Уолтеру выпало постучать в дверь Митча, обклеенную плакатами с изображениями рок-звезд, и попытаться сыграть для старшего брата роль отца.
Митч валялся на постели, курил и слушал магнитофон, купленный на заработанные в гараже деньги. Непокорная улыбка, которой он встретил Уолтера, была очень похожа на отцовскую, только еще презрительнее.
– Чего тебе?
– Я хочу, чтобы ты начал платить за жилье или делать какую-нибудь работу по дому. Или же выметайся.
– С каких это пор ты командуешь?
– Папа велел мне с тобой поговорить.
– Пусть сам придет и поговорит.
– Мама не хочет продавать домик на озере. Нужно что-нибудь придумать.
– Это ее проблемы.
– Господи, Митч, ты самый большой эгоист на свете.
– Ну да. Ты собираешься в Гарвард, а мне придется торчать здесь и содержать мотель. И после этого я эгоист.
– Да.
– Я пытаюсь скопить немного денег на тот случай, если они понадобятся нам с Брендой. И после этого я эгоист.
Бренду, весьма хорошенькую девушку, родители готовы были буквально проклясть за роман с Митчем.
– И каков же твой великий экономический план? – поинтересовался Уолтер. – Купить сейчас побольше барахла, которое потом можно будет заложить?
– Я работаю как вол. Мне что, нельзя ничего себе купить?
– Я тоже работаю как вол, но ничего не покупаю, потому что не получаю платы.
– А как насчет кинокамеры?
– Я одолжил ее в школе, дубина. Она не моя.
– Ну а мне никто ничего не одалживает, потому что я не подлиза.
– Тем не менее ты должен отдавать родителям часть денег или хотя бы помогать им на выходных.
Митч уставился в пепельницу, набитую пыльными окурками, и попытался втиснуть туда еще один бычок.
– Чего ты вообще пришел? – спросил он. – Я не обязан с тобой спорить.
