Свобода полностью

Потом Уолтер послал Джессике сообщение – с прошлого воскресенья он делал это дважды в день, но ни разу не получил ответа. Джессика, послушай. Не знаю, разговаривала ли ты с матерью, но, что бы она тебе ни сказала, пожалуйста, перезвони мне и выслушай. Хорошо? Пожалуйста, перезвони. У этой истории две стороны, и я думаю, что тебе стоит выслушать нас обоих. Наверное, следовало бы добавить, что между ним и Лалитой ничего нет, но лицо и руки Уолтера настолько пропитались запахом ее вагины, что даже после душа он еще ощущался.

Он уступал и проигрывал на всех фронтах. Еще один удар настиг Уолтера во второе воскресенье его свободной жизни в виде большой статьи Дэна Кейпервилла на передней полосе “Таймс”: “Угольный трест разрушает горы, чтобы спасти их”. Статья не то чтобы серьезно грешила в фактическом отношении, но Кейпервилла явно не удалось ввести в заблуждение нестандартным взглядом на новые разработки. В материале даже не был упомянут южноамериканский блок Общеамериканского птичьего заповедника, и лучшие доводы Уолтера – новая парадигма, экологически ориентированная экономика, мелиорация, основанная на научном подходе, – оказались оттеснены в самый низ, намного дальше слов Джослин Зорн: “Он заорал: эта *** земля принадлежит мне!” – и Койла Мэтиса: “Он в лицо назвал меня дураком”. Основными выводами помимо того, что Уолтер – чрезвычайно неприятная личность, стало то, что трест “Лазурные горы” действует рука об руку с угольной промышленностью и оборонным подрядчиком “Эл-би-ай”, позволяет проводить испытания ядерного реактора на девственных землях заповедника, ненавидим местными экологами, выгнал местных тружеников с земли их предков и получает финансовую помощь от Винсента Хэйвена – старательно избегающего внимания прессы энергетического магната, который с молчаливого согласия администрации Буша губит и другие районы Западной Вирджинии, буря там газовые скважины.

– Не так уж плохо, не так уж плохо, – сказал Вин Хэйвен, когда Уолтер позвонил ему в Хьюстон в воскресенье днем. – Мы получили Общеамериканский птичий заповедник, и никто у нас его не отберет. Вы с помощницей отлично справились. Что касается всего остального – теперь ты понимаешь, почему я никогда не общаюсь с прессой? Журналисты освещают только недостатки и никаких положительных сторон.

– Я два часа разговаривал с Кейпервиллом, – сказал Уолтер. – Я думал, в главных пунктах мы с ним сошлись.

– Все твои главные пункты никуда не делись, – ответил Вин. – Хотя их не сразу и найдешь. Впрочем, не беспокойся.

– Но я беспокоюсь! Да, мы получили парк и можем спасти певуна. Но предполагалось, что это будет образцовая модель! А получилась модель того, как делать не надо.

– Суматоха утихнет. Как только мы добудем уголь и начнем мелиорацию, все увидят, что ты был прав. Этот тип, Кейпервилл, к тому времени будет перебиваться сочинением некрологов.

– Но до тех пор пройдут годы!

– У тебя есть другие планы? Вот в чем дело? Беспокоишься из-за послужного списка?

– Нет, Вин, меня приводит в отчаяние пресса. На птиц наплевать, речь только о человеческих интересах.

– Именно так все и будет, пока прессу контролируют люди с птичьими мозгами, – ответил Вин. – Увидимся в Вашингтоне через месяц? Я сказал Джиму Элдеру, что появлюсь на открытии фабрики бронежилетов, разумеется, при условии, что мне не придется позировать фотографам. Могу подхватить тебя на пути туда.

– Спасибо, мы полетим коммерческим рейсом, – сказал Уолтер. – Сэкономим немного топлива.

– Не забывай, что я зарабатываю на жизнь, продавая горючее.

– Да. Ха-ха.

Приятно было получить отцовское одобрение Вина, но было бы гораздо приятнее, если бы Вин в роли заботливого отца не выглядел бы столь сомнительно. Самым худшим в этой истории – не считая того, что Уолтер выглядел полным придурком в статье, которую прочли и приняли за чистую монету все, кого он знал, – был страх, что “Таймс” права насчет треста “Лазурные горы”. Уолтер давно боялся, что пресса его сотрет в порошок, и теперь, когда журналисты и впрямь напали на след, ему пришлось более серьезно изучить причины своего страха.

– Я слышала твое интервью, – сказала Лалита. – Ты их наголову разбил. Единственная причина, по которой “Таймс” не может признать, что мы правы, – так это то, что им придется отречься от всех нападок на открытые разработки.

– Но с Бушем и Ираком они именно так и делают.

– Ты сделал что должно. И теперь мы с тобой получаем маленькое вознаграждение. Ты сказал мистеру Хэйвену, как продвигается наш проект?

– Я был счастлив, что меня не уволили, – сказал Уолтер. – Мне показалось, это неподходящий момент для разговора о том, что я собираюсь потратить весь дискреционный фонд на проект, который, скорее всего, понравится прессе еще меньше.