Если кагалу удалось обмануть французов, подарив им несуществующий миллиард франков, который евреи с масонами обещали выручить от изгнания религиозных конгрегации, то почему нельзя повторить кагального бенефиса у нас, посулив «трудящемуся крестьянству» чужие земли и вместе обещая во имя равноправия уничтожить само звание крестьянина там, где их 90.000.000?..
Если только что затеянная расстригой Комбом и едва пронесшаяся буря — последний взрыв народного энтузиазма и самосознания погибающей французской нации не повредила еврейству, осмеливавшемуся на поругание храмов при благосклонном участии войск и пожарных команд, то почему же нельзя послать еврейских прислужников, как Гапон, Петров или некоторые другие либеральные служители церкви в обеих столицах, на служение Израилю против «черносотенника» митрополита московского или даже против великой идеи Самодержавия?
Ведь, до сих пор от Дрюмона — во Франции или от Люгера — в Австрии еврейству приходилось защищать только свои, так сказать, авангарды и передовые позиции. В России же дело идёт о главных силах и центральных укреплениях «избранного народа» для окончательного захвата и порабощения нового Ханаана…
Раз сынам Иуды блистательно удалось подарить нам «свободу», а главарей мятежа и в особенности своих князей во Израиле уберечь от военно-полевого суда, теперь уже им нечего опасаться за такую малость, как «еврейское равноправие». Фактически владея террором над Россией и такими правами, которые, в сущности, несравненно шире, чем у нас самих, евреи хорошо понимают, что и само «равноправие» уже не больше, как последний этап к их суверенитету.
Разве ещё в ноябре 1903 г. Саул Самуил Маркус, тогдашний лорд-мэр лондонский, не объявил одному из бывших чинов нашего министерства иностранных дел, что с Россией евреи не станут заводить никаких торговых сношений вновь, ибо война с Японией для нас неотвратима; что мы к этому отнюдь не готовы и что, следовательно, будем биты до тех пор, пока не вмешается Рузвельт, как говорят, — потомок голландских евреев и не прекратит войны?!..
Разве не евреи требовали и достигли мира, когда мы были достаточно унижены и распропагандированы, чтобы покориться им, и когда под опасением за нашу состоятельность по государственным займам, а в особенности под страхом за своё «равноправие», всемирный кагал не находил нужным поднимать наш дух, открывая нам путь к победе?
Разве с идейной, экономической и политической точек зрения, русский народ при иных условиях позволил бы евреям Френкелям, Горценштейнам, Винаверам либо Червоненкисам выдавать себя за лучших представителей России, а еврею Иолосу — лгать всенародно? Да ещё и солгал Иолос, будто в германском рейхстаге особые мнения не могли бы иметь места даже по столь беспримерному голосованию, как адрес, в котором государственная дума осмеливалась назвать программой предстоящего законодательства разрушения права собственности, раздел государства между инородцами, пересмотр основных законов и т. п. «требования», понадёрганные из самых анархических замыслов и нигде на самом Западе отнюдь недопустимые?
Нет, чтобы на всё это решиться, надо было сперва устроить нам японскую войну, а затем, изменнически подтасовав и усилив наши невзгоды, развратить молодёжь, городской и сельский пролетариат заведомо плутовскими обещаниями. С другой стороны, необходимо было разнести огонь мятежа, разбоев и диких, варварских убийств по всему пространству России, прежде всего путём жидовской печати, заботами всемирного кагала доставляемой и на поля битвы, даже через Японию.
Вообще же говоря, надлежало довести наш несчастный народ до картины, нарисованной поэтом:
XI. Где появились евреи, там наступает глубочайшая испорченность, — таков основной факт всякой культуры, географии и истории.
«Скорее чёрта можно направить на путь добродетели, чем евреев».
Проникая повсюду, сыны Израиля как средством руководствуются основным правилом: давать «пользоваться собой» великим, дабы под их защитой уже безнаказанно проводить свои замыслы и над малыми, и над великими. Таким образом, еврейству не дурно живётся при всяком режиме. Революция же, разлагая власть и продавая государство искателям приключений, делает продажным всё, особенно при хаосе «свободы парламентской». Вот почему она больше, нежели что-нибудь другое, нравится «избранному народу».
По договору со своим Иеговой, еврей ждёт и требует не какого-то идеального, никому хорошо неведомого воздаяния на небесах, а именно — звонкой награды уже в этом мире.
