Теперь место Плюшкина занял купон. Безжалостный и беспощадный купон не купит коровы и не выстроит избы.
Купон — это первая закладная на весь труд и всё имущество народа.
Пока министр финансов не уплатил по купонам, он ничего не имеет права дать на суд, полицию, народное образование или медицину, одним словом, на первейшие нужды человеческого общества. Купоны же имеют свойство размножаться не хуже микробов, а на больном государственном организме в особенности.
Всякое народное бедствие эксплуатируется биржей, курсы падают, а купоны слетаются, прежде всего, в иудейские карманы. Таким образом, международный кагал приобретает власть над государственным казначейством, а засим и над всем остальным.
Развивая своё господство над задолжавшей страной, сыны Иуды, хотя ничем обыкновенно не рискуют, так как в государственных займах играют лишь роль факторов или заранее сбывают свои «фонды», обманывая гоев, тем не менее, постепенно овладевают всеми сферами управления. Важнейшую же при этих условиях область они уже открыто берут под свою тяжкую опеку и в министры финансов ставят своих единоплеменников либо гоев, женатых на еврейках. Это заменяет средневековые, кровью написанные обязательства о продаже души дьяволу.
Параллельно с такой метаморфозой кагал путём подкупа захватывает всё большие области влияния, торговли и промышленности, банковского, железнодорожного и пароходного дел, монополизируя сахар, нефть и другие предметы первой необходимости, развращает представителей власти на всех ступенях, обездоливая христианское население материально и духовно. Своим пронырством и клятвопреступлением он лишает его всякой защиты, даже судебным путем, как в гражданском, так и в уголовном порядке, отнимает у населения веру в правду и добро, и, наконец, теряя всякую меру осторожности, сам же себя приводит к возмездию…
Тогда наступают еврейские погромы — этот первобытный и бесцельный суд Линча.
Погром — выражение отчаяния. Бесправный, поруганный, беззащитный народ ищет удовлетворения в самосуде. Но несчастные жертвы кагала не ведают, что творят. Заведомо лживы уверения талмуда и его приспешников, будто погромы обусловливаются «бесправным положением евреев». Всякий знает, каково еврейское «бесправие» — особенно в настоящее время, когда, увы, идёт сатанинская травля кагалом русских, и прежде всего тех, кто дерзает защищаться против террора «освободительного движения», угрожающего гибелью России, а вдохновляемого и дирижируемого, главным образом, евреями. Изощряясь по указаниям талмуда в искусстве обходить любой закон и, коварно издеваясь над ним, сыны Иуды достигли в этой игре неподражаемого совершенства. Если же подчас они все ещё завывают о своей «черте оседлости», то лишь потому, что считают нас идиотами. Размножаясь неимоверно, но избегая производительного труда, они сами же создают себе затруднения. «Пингвины» становятся реже и осмотрительнее, а сынам «избранного народа» приходится искать новых мест для охоты, где красная дичь ещё не знает всех прелестей еврейства.
Тем не менее, всякий погром есть нелепость. Помимо преступности пред законом, он ведёт к отрицательным результатам, ибо настигает обыкновенно не заправил и коновод Израиля, а сравнительно менее опасную чернь; влечёт за собой массу горя для виновных и их семейств, а евреям создаёт лишь возможность расширять свою тиранию. Измываясь над гоями, сыны Иуды подложно банкротятся, собирают пожертвования… на революцию; требуют вознаграждения, как от городов, так и от самого правительства; размножают свирепые шайки «самообороны»; домогаются всё новых послаблений, своим презрением к гоям и к требуемой ими присяге обращают уголовный суд в посмешище для сведения счётов с «сильными врагами Израиля» и учиняют скандалы на весь мир с целью скорейшего достижения «равноправия». В конце концов, участь погромщиков становится ещё хуже, а положение евреев всё улучшается.
Ослеплённые «счастьем», какого никогда ещё не встречали они на долгом пути своей истории, евреи начинают обвинять в погромах уже прямо государственные власти; на оба полушария кричать в своих местных и заграничных газетах о варварстве России; норовят подорвать наши финансы и взрывают кредит; вопиют к иностранному вмешательству в наши внутренние, т. е. еврейские дела, иначе говоря, жаждут ускорить порабощение нас при содействии вооружённых сил иноземцев, над которыми, как гоями же, в свою очередь, нагло смеются. А пока что привлекают к уголовной ответственности за бездействие или «подстрекательство» должностных лиц, главным же образом, губернаторов и, вселяя спасительный страх, заменяют их своими агентами или креатурами, буде же возможно, то и крещеными единоплеменниками своими…
Кого не удаётся сместить, тех при случае разрывают в клочья бомбами да ещё кричат в государственной думе об отмене смертной казни злодеям и даже о всеобщей амнистии для них!..
Купон, подкуп и бомба являются, стало быть, новым «освободительным» триумвиратом. Они связаны неразрывно и дополняют друг друга сообразно обстоятельствам.
