Дьявольский план приковывает народы к неблагодарному и жестокому труду. Бедность охватывает массы людей и гнетёт их сильнее, чем крепостное право и даже, чем рабство. Если ещё возможно освободиться от лакейского звания, то от нужды оторваться нельзя.
В конечном результате, даже республиканские права для подёнщика — горькая ирония.
Нищета не даёт пользоваться ими. Отнимая же гарантию постоянного заработка, «свобода стачек» предпринимателей и товарищей, направляемая евреями и масонами, лишает рабочего всех человеческих прав.
Таковы, в действительности, результаты, ожидаемые иудаизированным масонством как торжество его политики.[53] Сами евреи в тот омут не попадут, а будут наживаться и верховодить в нём, или же первые взбунтуются…
Возвращаясь к философской стороне вопроса, мы не можем упустить из вида некоторых мыслей Эдмонда Пикара, адвоката кассационного суда и несменяемого сенатора в Бельгии.[54]
«Над многоразличными, взаимно соприкасающимися вопросами, которые во всех сферах привлекают внимание народов европейской расы и отмечают её неустанную эволюцию, замечаются, — говорит Пикар, — две проблемы общего характера, которые, на подобие атмосферы, проникают и обволакивают все прочие; это — вопрос социальный и вопрос еврейский. Для будущих историков, они представят собой резюме стремлений конца XIX века. У них нет тех анекдотических приёмов, которые свойственны явлениям частным и преходящим, и которые, каков бы ни был их наружный блеск, представляют лишь метеоры истории. Они похожи скорее на явления геологические, которыми поднимаются и опускаются континенты, изменяются климаты, преобразуются или перемещаются цивилизации. У них столь же величавая и таинственная медленность, внушительное достоинство и непреодолимая сила. Но именно потому, что их эволюция захватывает огромные пространства времени и места и даёт гораздо больше о себе знать тяжестью своей массы, нежели такими подробностями, которые трудно доступны нашим человеческим органам, указанные выше проблемы остаются в непроглядном тумане, отвергаются упорно, возбуждают бесконечные противоречия и долго ждут своего разрешения.
Социальный вопрос представляется более зрелым, чем еврейский, и уже никем не отрицается. Из хаоса «подземных» дней своих он уже «взошёл» настолько, что явился перед нами в бесспорной реальности. Теперь спрашивают не о том, существует ли такой вопрос, а о том, что из него выйдет? Он — тревога и упование миллионов людей нашей расы. В нём вся её будущность. От него станут зависеть все события. Он и молот и наковальня, и разрушение и жизнь. Преобразования, возлагаемые им на современную цивилизацию, в своём величии и напряжении оставят далеко за собой важнейшие событий минувших времён.
Вопрос еврейский распутан несравненно меньше. Он мучает, правда, одни и те же народы. Он раскрывается перед ними с пророческой стойкостью во всей своей наготе и могуществе. Но он пока ещё затянут илом народного инстинкта, этим верным показателем в такой момент, когда раньше всякой науки требуется постигнуть и указать те глубины страдания, для которых лечение необходимо. Если некоторые умы обеспокоены еврейским вопросом давно, то другие, быть может, более многочисленные, отрицают само его существование. Наконец, третьи, не различая в нём ничего, кроме опасности чрезмерного накопления богатств, смешивают его с вопросом социальным и не видят никакой разницы между скупщиком-семитом и скупщиком-арийцем. Тем не менее, вполне очевидно, что раса здесь играет первенствующую роль, что она должна быть основанием государственных мероприятий и что именно пренебрежение этим исходным элементом производило до сих пор европейские законодательства в самые странные заблуждения и порождало грозные опасности».
Завершая исследование об иудаизме в социал-демократии, мы не можем не заметить, что был бы явной несправедливостью упрёк нам в безразличии к участи обездоленных. Если мысль наша стремится к отрицанию жидовского социализма, то единственно потому, что это учение готовит оскотинивание трудящихся, а не улучшение их судьбы. Насколько было возможно, среди других сторон еврейского вопроса всё существенное по данному его моменту сказано. Дальнейшие рассуждения выходят за пределы задачи.
Во избежание сомнений мы ещё заметим о социал-демократии две следующее.
А. Источником вмешательства сюда евреев является противоречие между ними и арийцами. Бессмертие души и воздаяние в будущей жизни, представляя само существо арийских верований, не имеют значения для еврейства, поглощённого заботами о собственном благосостоянии уже здесь, на земле.
