Поиск талантов — официальная политика. Государство стремится любой ценой привлечь в Сингапур новых людей, если это позволит восполнить нехватку квалифицированных кадров. Госслужащих командируют в небольшие городки Малайзии и Индии. Все чаще они прочесывают и Китай. Правительство Сингапура видит в сохранении межнационального согласия одну из главных целей своей деятельности. Любое потенциально расистское высказывание немедленно осуждается — и в то же самое время негласно поддерживается доминирование китайцев над многочисленными малайским и индийским меньшинствами. Недавнее прибытие тысяч новых людей из континентального Китая, многие из которых не знают английского, остающегося сингапурским лингва–франка, дает о себе знать.
Есть и другая причина столь трепетного отношения к государственным служащим. Это попытка предотвратить коррупцию на всех уровнях: предполагается, что при таких высоких зарплатах выгоды от возможности набить карман не перевешивают риск. Однако при существующих ограничениях на журналистские расследования утверждения об отсутствии в Сингапуре крупномасштабной коррупции можно только принимать на веру. Что же касается непотизма, то на него смотрят косо только в случае, если речь идет о человеке, заведомо непригодном для той или иной работы. Так, например, назначение в 2004 году премьер–министром страны Ли Сяньлуна, старшего сына Ли Гуанъяо, изображалось как соответствующее конфуцианским ценностям. «Семейственность» (guan xi), китайское понятие для обозначения личных взаимоотношений или связей, — по мнению властей не то же самое, что кумовство.
В 2008 году Сингапур стал первым государством в регионе, официально вступившим в полосу рецессии. Зависимость от экспорта сделала его экономику особенно уязвимой. Однако во время дебатов с моим участием в Национальном университете и других местах я почти не увидел признаков того, что экономический спад затронул соглашение, лежащее в основе социального порядка. Мабубани идет дальше, утверждая, что Азия в сравнении с Западом находится в лучшем экономическом и политическом положении с точки зрения возможности быстрого восстановления после кризиса. Азия, по его словам, успешно идет к своей конечной цели: созданию более гармоничного, чем на Западе, демократического устройства. Потребности индивида подчинены интересам коллектива, но тем не менее индивид свободен в большинстве аспектов жизни. Любой талантливый в чем‑либо человек вписывается в систему:
Почему бразильцы — лучшие футболисты? Потому что они ищут по микрорайонам талантливых шестилеток. Мы делаем то же самое с государством. Мы выбираем лучших… Если вы полагаете, что можете управлять чем‑нибудь лучше других, мы даем вам шанс это доказать. Мы принимаем инакомыслие. Подавлять его — вот верх глупости. Нет мозгов, которые нельзя не использовать. Наши отцы–основатели были в политическом смысле исключительно компетентны. Я почти нигде в мире такого не видел.
Тезис этот, приведенный Мабубани в недавней книге, хорошо подходит для Азии, хуже — для Европы и Америки. И это не удивляет его:
Запад становится проблемой. Вы не хотите уступать место. Вы также демонстрируете растущую несостоятельность в области госуправления… Сингапур — наиболее успешная страна, какой бы показатель мы ни рассматривали. Дело не только в том, что мы создали богатое общество; дело в том, как мы заботимся о людях, живущих в основании основания пирамиды.
