Сидя в позе лотоса на покрытом белым ковром полу, я пыталась, что называется, познать себя. Ну, или просто достучаться до своей вампирской части. Часть не отзывалась. А я все сидела и сидела, отчаянно стараясь ощутить присутствие этой твари в собственном теле или… душе? И сидела бы, наверное, еще долго так, не раздайся за моей спиной короткий хлопок. Резко распахнув глаза, обернулась, чтобы узреть следующее: прямо на кровати лежала золотая статуэтка, украшенная множеством драгоценных камней. И все бы ничего, если б эта самая скульптурная композиция не состояла из совершенно нагого мужчины поразительно похожего на гая Огненного и обнаженной девушки, слившейся с ним в эротическом (хотя, скорее уж, в порнографическом) экстазе. И лицо у этой миниатюрной жрицы любви было… мое! А на инкрустированной бриллиантами подставке красовалась надпись: "Думаю о тебе, сейлин" И подпись: "Ийзэбичи". И как-то сразу понятно становилось, о чем именно он… думает.
Тасс зашипел, глядя на подарок, а я, вздохнув, поднялась и пошла звонить господам магам, которые так старались оградить меня от внешнего мира, где появился дракон, что прошляпили момент его частичного вторжения в оборудованный ими бункер. Но я не дошла до новенького мобильника, куда были забиты три номера: Сэн, Кира и каких-то местных знакомых аше-ара, которые, если вдруг что, должны были помочь мне скрыться и обеспечить финансовую поддержку. Дверь распахнулась, явив на пороге крайне недовольного
— Чисто? — спросила я и встала рядом, когда Сэн закончил.
— Да, — нехотя признал он. — Просто… послание.
— Ничего себе послание! — присвистнула, разглядывая искусно обработанный кусок золота. — Таким и убить можно было, если б кто на кровати спал.
— Упало б на пол, — без особых эмоций сообщил собеседник и, реагируя на мой немой вопрос, пояснил: — Почтовое заклинание, нацеленное на конкретный объект. Посылка приземлилась бы рядом с адресатом, но точно не на него.
— А на кого?
— Ни на кого! — отрезал собеседник. — Не причинение вреда живым объектам — одна из особенностей данного заклинания.
— Хм, уже легче, — покачала головой я, а потом спросила: — Адрес только откуда узнал?
— Хотел бы и я это знать, — пробормотал Сэн и начал уже водить руками не над статуей, а надо мной. — Проклятье!
— Что? — испуганно спросила, ожидая страшного.
— На тебе была скрытая магическая метка, Зоя. И ее активировали не больше получаса назад. Метка одноразовая, отследить автора по ней уже нельзя, да и смысл? Итак все понятно, — хмыкнул
Я покраснела, да. И быстро ретировалась к включенному компьютеру, всем своим видом показывая, что ну о-о-очень занята. Но все это были цветочки, ягодки начались, когда через пару часов явился заметно вымотанный Кир с килограммом героина и… увидел золотую версию нашей интимной близости с гаем Огненным. М-да… Никогда не видела раньше, чтобы стены, как в карточном домике, от одного рыка назад падали, а кактусы выпрыгивали из горшков и пулей неслись прятаться под кровать.
Варвара Дмитриевна, как обычно, вышла из библиотеки перед ее закрытием. Поправила очки, привычно коснулась затянутых в тугой пучок волос и, накинув на плечи удлиненный пиджак старомодного фасона, направилась к остановке. Она чувствовала себя белой вороной в этом диком безнравственном мире, барышней из прошлого века, силой злого рока отправленной в будущее. В свои тридцать с небольшим Варвара Дмитриевна не была замужем, не имела детей и даже не удосужилась завести кота, ибо все рабочее и свободное время она проводила в окружении книг. Будучи филологом по образованию, эта женщина предпочитала людям пыльные архивы и доведенные до идеала картотеки в своей любимой библиотеке. Внешний мир пугал ее, отталкивал, казался грубым и негармоничным. Но с этой реальностью приходилось мириться… идя с работы домой, за покупками, в банк за зарплатой… Или слушая, как ругаются за стеной алкаши-соседи, и по десятому кругу набирая номер полиции.
Фырканье притормозившей рядом машины вывело Варвару из размышлений. Медленно поворачиваясь, она заметила сначала забрызганный грязью бок фуры, а затем и приветливо улыбающееся лицо водителя, смотрящего на нее из окна. Если б библиотекарша не была так хорошо образована и начитана, она назвала бы его лицо небритой рожей, а улыбку кривым оскалом, но внутренние блоки не позволяли ей даже мысленно опускаться до подобных формулировок.
