Данная книга посвящена широкому кругу вопросов, связанных с проблемами формирования государственно-конфессиональных отношений и правовым регулированием свободы совести в Российской Федерации. Особое внимание авторы уделяют переломному в истории религиозной свободы в России законодательству, а именно, перспективам свободы совести после принятия антитеррористического пакета, больше известного как закон «Яровой», который поставил под жесткий контроль миссионерскую деятельность религиозных объединений. В связи с этим анализируется сложившаяся судебная практика, парадоксы российского восприятия религии в публичной сфере, мифы и страхи российского общества.При подготовке книги использовались материалы, опубликованные на сайте Информационно-аналитического центра «Сова».Издание предназначено для широкого круга читателей, интересующихся ролью религии в современном мире.
Пчелинцев А.В. — Почетный адвокат России, старший партнер Адвокатского бюро «Славянский правовой центр», главный редактор журнала «Религия и право», доктор юридических наук,
Лункин Р.Н. — кандидат философских наук, руководитель Центра по изучению проблем религии и общества Института Европы РАН, главный редактор портала «Религия и право».
Загребина И.В. — адвокат, председатель правления Гильдии экспертов по религии и праву, главный редактор журнала «Юридическое религиоведение».
Растущее религиозное многообразие делает Россию частью процесса глобализации религии, процессов, которые разворачиваются в большинстве стран мира. Это и разрушение исторических религиозных традиций, и появление принципиально новых религий, движений, конфессий, трансформация национальных духовных традиций, которые становятся более открытыми и плюралистичными. В разных странах мира существует различное сочетание факторов — плюрализма, развития демократии, веротерпимости или, наоборот, враждебности к религиозным меньшинствам, глобализации, конфликтов фундаменталистов и тех, кто занимается «прозелитизмом». Очевидно лишь одно: все эти процессы не упраздняют религию, а умножают многообразие ее форм и присутствия в публичном пространстве. Плюрализм религий может рассматриваться в качестве особой категории, которая становится инструментом демократизации общества и трансформации традиционных религий, когда религиозное многообразие проникает в институты гражданского общества[1].
В России религиозное многообразие стало одним из основных факторов демократизации государственно-церковных отношений и религиозной политики властей.
Представления об абсолютной монополии Русской православной церкви (РПЦ) в российском религиозном пространстве можно назвать преувеличением, хотя православные, безусловно, являются религиозным большинством. Согласно данным Министерства юстиции Российской Федерации, среди 25 тыс. зарегистрированных в России объединений около 15 тыс. — это православные объединения (не только приходы, но и епархии, монастыри, иные подразделения). По состоянию на 2013 г. в России 33 489 храмов, где хотя бы раз в месяц совершается богослужение (в 2011 г. было зарегистрировано 30 675 приходов РПЦ). Однако эти данные учитывают все приходы РПЦ вместе с Украиной, Молдовой, Беларусью, странами Средней Азии. Почти половина приходов РПЦ находится в Украине (около 13 тыс.)[2]. Постоянный рост объединений РПЦ объясняется политикой патриарха Московского и всея Руси Кирилла, направленной на увеличение числа приходов, а главное, на разделение регионов на несколько епархий во главе с епископами, что подстегивает регистрацию епархий и приходов.
«Всего сегодня в Русской православной церкви 44 митрополии, 269 епархий, из них 160 — в России. Общее число епархий за истекшие пять лет возросло на 110, а в России — на 91 епархию… Епископат Русской православной церкви сегодня состоит из 312 преосвященных, из них 249 правящих. В России сегодня 176 архиереев, из них 147 управляющих епархиями»[3].
Несмотря на большое количество уже действующих проектов, талантливых инициатив и успехов во многих епархиях РПЦ, развитие социального православия на уровне общин в Церкви пока нельзя назвать революционным. Происходит внутренняя эволюция общин на низовом уровне и сознания епископов, настоятелей, ведущих активистов епархий и приходов. Это движение охватывает всю страну, почти все митрополии, но по-прежнему существует и ряд сдерживающих факторов: бюрократизация, инертность церковного начальства, неразвитость приходской жизни и ее абсолютная зависимость от воли местного архиерея.
Безусловно, не надо и переоценивать общинную эволюцию — среди 15 тыс. зарегистрированных организаций РПЦ в России около 500 приходов и монастырей, которые с полным правом можно назвать социально активными ячейками гражданского общества, собирающими вокруг себя молодежь, интеллигенцию, организующими творческие центры, школы и фонды (оценка дана автором по итогам полевых исследований в регионах в рамках проекта «Энциклопедия современной религиозной жизни России»). В 2005 г. социолог Сергей Филатов оценивал количество такого рода общин в 200-250 на 12 тыс. зарегистрированных объединений[4].
Между тем это совсем не значит, что больше никакой активности нет: социальную функцию выполняют и государственные, по существу, проекты или инициативы спонсоров, в которых Церковь участвует символически или полусимволически. Намного более важную роль играют сотни, а может быть и тысячи, рядовых приходов, которые в поселках и деревнях являются единственным центром духовной, культурной жизни, хотя у них и нет больших проектов, молодежи и интеллигенции.
