Холодный ум, расчетливость, целеустремленность, постоянный контроль разума над чувствами — такими не женскими качествами наделена героиня романа «Свобода в широких пределах, или Современная амазонка», давшего название пятой прозаической книге Александра Бирюкова. «Амазончество» по Бирюкову — это воинствующий женский эгоцентризм, возникший как результат ежечасных сражений современной женщины за дом, любовь, работу — за самореализацию, сражений, в которых безвозвратно разрушается надежда «на чудо счастья и любви».Герои повести «Неизвестный Вам Антон» — люди «маленькие», неприметные — оказываются вовлеченными в круг вполне авантюрной истории с шантажом, вымогательством и тайной связью с заграницей. И тихий абсурд их заурядного существования неожиданно озаряется светом высоких чувств: любви, истинного благородства, жертвенности и прощения.
Честно говоря, я заждался этой книги. И даже не только этой, а и любой другой, потому что из того, что у меня написано, но не издано, можно было бы сложить не одну, а три таких. Но так уж получилось, так получалось в последние девять лет, по независящим от меня причинам, что книги не выходили, хотя ни в чем я вреде сильно не проштрафился, не привлекался, не участвовал, не имел… И мне сейчас трудно даже объяснить, почему мои книги не выходили, — не соответствовали, наверное.
Но то, что сейчас выходит именно эта книга, мне нравится особенно. И вот почему. Еще в те времена, когда мои книги издавались, меня принято было считать писателем не очень, что ли, магаданским, не северным даже. И тут не спасало ни то, что магаданец я коренной, по рождению (мои родители подписали договор с Дальстроем в 1935 году), ни то, что прожил я в этом городе не меньше многих моих коллег. Но… писал не только о Севере и, по мнению этих ревнивцев «северной романтики», даже не столько о Севере вообще и о Магадане в частности, сколько о Москве, в которой вырос и которую не перестал любить за эти двадцать прожитых в Магадане лет, двадцать пять…
(И тут ведь вот какая еще интересная деталь: если ты вырос в каком-нибудь северном поселке и описал это детство, прямо скажем не ахти как описал, — это все равно
Но вот этой книжкой я в глазах даже самых непреклонных северолюбов должен решительно поправить свою репутацию. Потому что она о Магадане — о Магадане пятидесятых, шестидесятых, семидесятых.
Повесть «Неизвестный Вам Антон» я написал в 1975 году, в 1978-м она должна была выйти. Говорю об этом так уверенно, потому что книга, названная по этой повести, уже была набрана, вычитана, сверена, отдана в обллит, и начальник обллита В. Я. Куркин положил верстку повести… на стол председателю облисполкома. Не знаю, читал ли тот ее, но дальше она отправилась к первому секретарю обкома партии, потом оказалась у секретаря по идеологии. Снабженный такой информацией читатель наверняка будет рассматривать страницы на просвет и, боюсь, усомнится — правду ли я ему рассказываю. В чем же меня высокие руководители упрекали? Герои в повести были, как им казалось, не те, один — из бывших зеков, выпивает, жена у него — вроде дурочки, бог знает в какого иностранца влюбилась, а приятельница ее и вовсе мошенница… Разве такие герои, вопрошали мои собеседники, составляют гордость Магадана, разве о таких людях мы должны рассказывать
Едва ли я осмелился бы сунуться к тем же людям с новым своим романом «Свобода в широких пределах, или Современная амазонка», но… шел уже 85-й год, когда я его закончил. А к 87-му и издательские позиции так существенно поменялись, что вынули у меня этот роман (из-за пазухи) едва ли не силой — признаюсь, я хотел прежде более ранние вещи напечатать. Но трудно с издательством спорить — и когда оно не хочет тебя печатать, и когда хочет печатать — особенно. Жалко только, что в эту книгу не вошла одна из самых «старых» моих повестей — «Пожар через десять домов», написанная 25 лет назад. Она — о Магадане в самом начале шестидесятых годов, в период той первой оттепели. И сейчас, в наше время, могла бы оказаться нелишней. Но не хватило для этой повести «объема», и я понимаю издателей — книга и так получилась большая.
Книга «снаряжалась в путь» в юбилейный для нашего города год. Он, этот год, и потому что юбилейный, и потому что стал важной вехой общественного обновления, вызвал у всех нас немало раздумий — горьких и радостных, в том числе — и о судьбе нашего города. Нам еще многое предстоит узнать и открыто сказать о его прошлом. Нам еще только предстоит осознать своеобразие — социальное, экономическое, моральное — этого человеческого поселения. И перспективы его существования — отнюдь на однозначные. И все-таки, все-таки… Уже живет на этой неласковой земле третье поколение магаданцев. И, не отгораживаясь от вкусов, устремлений и забот своих ровесников на материк», оно, это поколение, как, впрочем, и наше, ничего лучше этого места не знает. А потому я с надеждой думаю о будущем родного города.
И все же, что может быть проще, чем повесть о любви, и что может быть пленительнее?
Тем более повторяем, какой уж там смех, если одна дама потонула.
