Джессика в непривычной роли хозяйки повела Каца по узкой черной лестнице и показала просторные комнаты на втором этаже, которые служили гостиной и столовой, а также маленькую комнатку, где стояли компьютер Патти и раскладной диван. На третьем этаже находилась «гостевая».
— Вообще-то это спальня моего брата, — сказала Джессика, — но, честное слово, с тех пор как родители сюда переехали, он и десяти дней тут не прожил.
Здесь действительно не было никаких следов присутствия Джоуи, только еще несколько предметов безупречной мебели.
— Как там у него дела?
Джессика пожала плечами:
— Вряд ли стоит спрашивать об этом у меня…
— Вы не общаетесь?
Она удивленно взглянула на Каца широко раскрытыми, слегка выпуклыми глазами:
— Иногда общаемся.
— И в чем же дело? Какова ситуация?
— Ну, он стал республиканцем, так что разговоры редко бывают приятными.
— А.
— Здесь полотенце. А мочалка вам нужна?
— Нет, никогда ими не увлекался.
Когда полчаса спустя Ричард вернулся вниз, вымывшись и переодевшись в чистую футболку, то обнаружил в столовой ужин. Джессика сидела на дальнем конце стола, крепко скрестив руки на груди, — она вообще напоминала туго закрученную спираль — и наблюдала за тем, как он ест.
— Кстати, поздравляю, — сказала она. — Так странно было, когда вдруг повсюду зазвучали ваши песни. Все их слушают.
— А вы? Что вам нравится?
— Я больше люблю звуки дикой природы. Например, Африки и Южной Америки. Но ваш диск мне тоже понравился. Озеро я узнала.
Возможно, она на что-то хотела намекнуть — а может быть, и нет. Не рассказала ли Патти дочери о том, что произошло на озере? Джессике — но не Уолтеру?
— В чем дело? — поинтересовался Кац. — Ты как будто не ладишь с Лалитой.
Глаза Джессики вновь расширились, то ли удивленно, то ли насмешливо.
— Что?
— Ничего. Просто в последнее время родичи слегка выводят меня из терпения.
— У меня такое ощущение, что Лалита — это яблоко раздора для твоих родителей.
— Хм…
— По-моему, она хорошая девушка. Умная, энергичная, преданная делу.
— Хм…
— Ты что-то хочешь сказать?
— Нет! Просто думаю, что она положила глаз на папу. А мама страшно расстроена. Ей приходится наблюдать все это. Мне просто кажется… когда человек женат, не надо к нему лезть, ведь так? Женатые — по ту сторону черты. Я права?
Кац кашлянул, понятия не имея, к чему она клонит.
— Теоретически — да, — сказал он. — Но с возрастом жизнь делается сложнее.
— Это не значит, что я обязана ее любить. Или принимать. Не знаю, в курсе ли вы, но она живет в нашем доме, наверху. Она постоянно здесь. Чаще, чем моя мама. По-моему, это несправедливо. Лично я думаю, что ей лучше переехать и найти собственное жилье. Но папа, кажется, считает иначе.
— Почему он не хочет, чтобы она съехала?
Джессика натянуто и печально улыбнулась:
— У моих родителей масса проблем. Я имею в виду, в браке. Не нужно быть ясновидящим, чтобы это понять. Во-первых, у мамы депрессия. Уже много лет. И она не может из нее выбраться. Но они любят друг друга — я знаю, что любят, и поэтому мне неприятно смотреть на то, что здесь творится. Если она, в смысле Лалита, уедет, у мамы, возможно, появится шанс…
— Вы с матерью очень близки?
— Нет. Честно говоря, нет.
Кац ел молча и ждал, пока она продолжит. Ему посчастливилось застать Джессику в таком состоянии, когда она готова была излить душу первому попавшемуся.
— То есть она пытается со мной поладить, — объяснила девушка, — но у мамы просто талант говорить не то, что нужно. Она не уважает мое мнение. Хотя я, в общем-то, разумный и взрослый человек, который способен сам решать. В колледже у меня был парень, просто замечательный, а мама терпеть его не могла. Как будто боялась, что я выйду за него замуж. Она постоянно над ним смеялась. Это был первый мой настоящий парень, и мне хотелось извлечь максимум удовольствия, но мама не оставляла нас в покое. Однажды мы с ним решили провести выходные вместе, походить по музеям, а потом посмотреть на гей-парад. Мы приехали сюда, и мама начала спрашивать, нравится ли ему, когда девушки показывают грудь на студенческих вечеринках. Она прочитала какую-то дурацкую статью в журнале — якобы парни поощряют девчонок показывать грудь. Я сказала: нет, мама, это тебе не Вирджиния, у нас в колледже такого не бывает и вообще это давным-давно устарело; может быть, молодежь на Юге и развлекается подобными глупостями, но мои друзья не такие, как там описано. Мама не оставила нас в покое, она продолжала расспрашивать Уильяма, что он чувствует, когда видит женскую грудь. И сделала вид, что крайне удивилась, когда он ответил, что его это не интересует. Она ведь знала, что он говорит искренне, и потом, Уильям страшно смутился оттого, что мать его подружки вдруг заговорила о таких вещах, но мама притворилась, что не поверила. С ее точки зрения, все это была милая шутка. Она хотела, чтобы я посмеялась над Уильямом. Да, иногда с ним бывало нелегко, но, честное слово, разве я не вправе сама разобраться?
— Патти беспокоится о тебе. Она хочет, чтобы ты вышла замуж за достойного человека.
— Но я не собиралась за него замуж, в том-то и дело!
