— Прости, что я дрогнула. Что поверила. Что… — отклоняюсь я, чтобы посмотреть в его глаза. — Я не смогу без тебя, Тём. И не хочу.
— И не будешь, — добавляет он. — А всё остальное — неважно.
Его губы тянутся к моим, но я закрываю их рукой.
— Только после свадьбы, — невинно пожимаю я плечами на его печально сложенные домиков брови и убегаю на кухню.
— В общем, это малая часть того, что мы забрали с праздничного стола, — вручает мне Ленка, худенькая спортивная улыбчивая девочка с карими глазами, пакеты. — А это — торт. Верхушка, — ставит на стол коробку.
Валентин разбирает запас спиртного. А тот, кто всё это устроил уже что-то жуёт, рассматривая сахарную статуэтку жениха и невесты на торте.
И пока я спешно, нет, не надеваю платье, накрываю на стол: открываю все эти контейнеры, развязываю пакеты, что они припёрли, под чутким Ленкиным руководством нарезаю фрукты, даже кромсаю покусанную Росом колбасу — всё, что было в нашем холодильнике, Мой Невероятный, ни разу не смущаясь, предоставляет Раисе Константиновне право голоса.
— Знаете, Ланочка, на моём веку, дай бог памяти, я провела тысячи церемоний, но первый раз делаю это на кухне, — улыбается она.
— Это же замечательно, что до сих пор есть вещи, что происходят с нами впервые, — кладёт на стол бархатную коробочку Валька.
— Это замечательно ещё и тем, — не уступает ему в красноречии заслуженный работник бракосочетательной индустрии, — что нет ничего надёжнее союзов, что заключаются вот так, по велению сердца и требованию души. Поэтому я буду краткой, — она смотрит на часы на своей руке, — а то меня ещё там редиска на даче ждёт. И как законный представитель департамента записи актов гражданского состояния я обязана спросить: является ли ваше решение стать супругами и создать семью искренним, взаимным и свободным? Лана Валерьевна, — подглядывает она в талмуд, что положила перед собой на столе, — согласны ли вы взять в мужья Артёма Сергеевича?
— Согласна, — одёргиваю я домашнюю футболку.
— Артём Сергеевич? — поворачивается Раиса Константиновна. — А вы согласны взять в жёны Лану Валерьевну?
— Согласен, — смотрит он прямо на меня, пробирая до мурашек своим прямым волевым взглядом.
— Если есть причины, по которым эти двое не могут быть вместе, назовите их или замолчите навсегда, — обращается она к Вальке с Леной прямо как католический священник и явно не по протоколу.
На что Ленка красноречиво застёгивает рот на молнию, а потом поворачивается к Вальке и проделывает то же самое с его ртом.
— С вашего взаимного согласия, выраженного в присутствии свидетелей, ваш брак регистрируется. Прошу скрепите подписями ваш союз, — протягивает она мне ручку, я передаю её Танкову, а уже он Вальке.
Ленка ставит свою подпись последней.
— В полном соответствии с Семейным Кодексом Российской Федерации, согласно составленной актовой записи о заключении брака, скреплённой вашими подписями, ваш брак регистрируется. И является законным, — торжественно смотрит Раиса Константиновна в документ, а затем на нас. — Объявляю вас мужем и женой.
— Ура! — кричит Ленка, хлопая в ладоши и подпрыгивая.
Валентин открывает шампанское.
— Я уже могу поцеловать невесту? — улыбается Танков, подтягивая меня к себе.
— Нет, — разворачивает к нам Раиса Константиновна. — Ещё распишитесь вот здесь, — разворачивает она к нам гербовую бумагу.
— А теперь? Могу? — снова интересуется Танков, возвращая ей ручку.
— Кольца, Артемий! — открывает коробочку Воронцов.
— Вот чёрт, — выуживает, волнуясь, Мой Неуклюжий моё обручальное кольцо. — Сдавайся, Танкова!
— Сдаюсь, Артём Сергеевич, — сама попадаю я пальцем в блестящий ободок жёлтого металла.
Со своим, то есть с его кольцом я справляюсь лучше. Но оба садятся как влитые.
— А теперь? — снова интересуется мой, чёрт побери, Муж.
— А вот теперь… Горько! — поднимает свой бокал Раиса Константиновна.
И подхватив меня за шею, плевать он хотел и на эту тётку, и на Вальку, красноречиво закатившего глаза. Мягко напирая, словно он ведёт меня в танце и жадно впиваясь в мои губы, мой Танк ненавязчиво выводит меня в коридор.
— Я обещал, что сегодня ты проснёшься моей женой, — шепчет он, прижимая меня к стене. — Прости, что немного опоздал. Я люблю тебя. И клянусь любить тебя вечно, Невозможная моя. Быть с тобой вместе в болезни и здравии, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас.
— Клянусь хранить тебе верность и нежность, — шепчу я в ответ, — принимать с любовью твои недостатки, если они вдруг появятся, — улыбаюсь я. — Радоваться твоим победам. И поддерживать тебя в моменты поражений. Я люблю тебя, Невероятный мой. Мы вместе. Навсегда.
Раису Константиновну отправили на такси обратно на дачу сеять редиску. Ленка с Валькой едва дотянули до того момента, когда, взявшись вдвоём за нож, мы резали торт.
Мы, наконец, остаёмся одни.
А мир, наконец, становится таким, каким и должен быть: целым, единым и почти правильным.
Едва захлопнув дверь, мы сплетаемся как две лозы, дорвавшись друг до друга.
