– Обыщите квартиру, – приказывает Азазель с таким невозмутимым спокойствием в голосе, которое напоминает гладь воды на озере. – Загляните во все уголки и шкафы. Уверен, ребенок где-то здесь.
Из коридора доносятся удаляющиеся шаги, а затем раздается грохот ломаемой мебели и бьющегося стекла. Анна начинает тихо и отчаянно шептать, и через мгновение я понимаю, что это молитва Господу.
«Мы должны что-то сделать», – мысленно обращаюсь я к Кристиану.
Но он снова качает головой.
«Мы не выстоим, Клара. Там два падших ангела, а твой отец говорил, что мы не сможем победить даже одного из них, если столкнемся лицом к лицу. И не забывай об остальных. Уверен, с ними пришли и Триплары. У нас нет ни единого шанса одолеть их всех».
Я прикусываю губу.
«Но мы должны помочь Анджеле».
Кристиан качает головой.
«Мы должны выяснить, где находится Уэб. Вот какой помощи от нас хотела бы Анджела», – говорит он.
Я ощущаю его желание убежать, как его учили делать в подобной ситуации. А еще страх, граничащий с паникой. Но он боится не за себя, а за меня. Ему хочется посадить меня в пикап и увезти подальше отсюда. Кристиан понимает, что если мы останемся, то его видение обязательно сбудется, и я в конце концов окажусь в собственной крови с остекленевшими глазами. И он не собирается этого допускать.
Теперь пришла моя очередь качать головой.
«Мы не можем бросить Анджелу».
– Я же говорила, что его здесь нет, – говорит подруга.
– Ты моя, – уверенно заявляет Азазель, явно начиная терять терпение. И, судя по скрипу половиц, подходит к ней. – Ты – кровь от моей крови. Плоть от моей плоти. И это отродье тоже принадлежит мне. Седьмой Триплар
– Ребенок, – мягко поправляет она, когда шаги раздаются вновь.
– Мы никого не нашли, – сообщает женский голос. – Но в одной из задних комнат стоит детская кроватка.
Они принимаются обыскивать кухню, вываливая ящики и сбрасывая вещи на пол. Анна начинает молиться еще громче.
– Хватит, – останавливает Азазель, и в его голосе вновь слышится спокойствие. – Скажи нам, где он.
– Его здесь нет, – дрожащим голосом отвечает Анджела. – Я отослала его отсюда.
– Куда? – допытывается Азазель, вновь начиная терять терпение. – Куда ты его отослала?
Но подруга не отвечает.
– Анджела, пожалуйста, скажи ему, – хриплым голосом просит Пен. – Скажи ему, и он вас отпустит.
Азазель громко усмехается.
– Ох, Пенемуэ. Кажется, ты действительно заботишься о ней. Как забавно. Когда я отправлял тебя отыскать мою давно потерянную дочь в Италию, то и представить не мог, что ты отдашь ей свое маленькое серое сердечко. Но, думаю, тебя можно понять. Серьезно. Она ведь так молода, так свежа. Как зеленый росток, пробивающийся из земли.
Я вновь вижу перед глазами утонувшую женщину, но в этот раз Азазель несет ее на руках, прижавшись лицом к мертвенно-бледной шее.
– Послушайся своего возлюбленного, – продолжает Азазель. – Скажи нам, куда ты дела ребенка.
– Нет.
Он вздыхает.
– Ладно. Мне не хотелось прибегать к этой тактике, но… Десмонд, можешь подержать ее мать?
Вновь раздаются шаги. Анна замолкает на мгновение, а затем начинает молиться еще громче:
– Да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя как на земле, так и на небе.
– Аминь, – заканчивает Азазель. – Надеюсь, Он нас услышит. А теперь скажи мне, где ребенок, или твоя мать умрет.
Анжела резко втягивает воздух, а я бросаю отчаянный взгляд на Кристиана и мысленно спрашиваю:
«Что нам делать?»
– Какая дилемма, – говорит Азазель. – Твоя мать или твой сын. Но я могу помочь тебе с выбором. Если ты скажешь нам, где ребенок, я обещаю, что ему ничего не будет угрожать. И он ни в чем не будет нуждаться. Я выращу его как своего собственного.
– Да, вот только ты забыл, что я твой ребенок, – напоминает подруга. – И тебя трудно назвать «Отцом года».
Падший удивленно смеется над ее словами.
– Тогда стань моей дочерью, как эти две очаровательные девушки – твои сестры. У тебя будет комната в моем доме и место за моим столом.
– В аду? – уточняет она.
– Ад не так уж и плох. Там мы свободны. Падшие там считаются королями, а значит, ты будешь принцессой. И сможешь остаться со своим ребенком.
– Не делай этого, – встревает Анна.
– Пойдем со мной, и я не трону твою мать до конца ее жизни, – обещает Азазель.
– Нет. Вспомни, чему я тебя учила, – бормочет Анна. – Не беспокойся обо мне. Они могут погубить мое тело, но не навредят моей душе.
– Зря ты так думаешь, – возражает Азазель. – Оливия, дорогая, подойди к нам. Думаю, самое время для небольшого урока. Это, – он делает короткую паузу, – особый клинок. Я называю его «Dubium Alta» – великое сомнение. И его лезвие способно повредить не только плоть, но и душу. Так что, стоит мне сказать всего лишь слово, как Оливия, моя умная девочка, с большим удовольствием исполосует твою душу.
– Не дай нам поддаться искушению…
– Оливия, – требовательно произносит он.
Не слышно ни единого шороха одежды или шагов Оливии, но вдруг воздух пронзает долгий и мучительный крик Анны.
– Мама, – шепчет Анджела, когда Анна начинает рыдать.
