Увидев Мемориальную церковь, он сразу понимает, куда я направляюсь, и останавливается. Но я хватаю его за руку и тащу через двор. Когда мы подходим к дверям церкви, я поворачиваюсь к нему.
– Прошу тебя, давай вместе пройдем по лабиринту. Давай узнаем, не появится ли у тебя видение. Готова поставить десять баксов, что ты увидишь вокзал.
В его глазах мелькает неуверенность, но вместе с тем он чувствует и искушение.
– В прошлый раз, когда я прошел по лабиринту, то увидел в видении тебя, залитую кровью, и подумал, что ты умрешь, – хрипло говорит он.
– Но я жива. И ты сделал то, что должен был. Ты спас меня. Спас Уэба.
– И при этом убил человека, – шепчет он.
– Знаю. Но именно это мы и должны были сделать. Разве ты не понимаешь? Вот оно, наше предназначение. И все, что мы делали раньше, вело нас к этому. Спасти Анджелу. Вытащить ее из ада.
Кажется, меня посетило озарение, и я едва могу устоять на месте от нетерпения.
Кристиан морщит лоб.
– Все, что мы делали раньше? – переспрашивает он. – О чем ты?
– А что, если предназначение Анджелы – родить Уэба? Подумай, Азазель послал Пена найти ее, и, возможно, они должны были влюбиться друг в друга, после чего она должна была забеременеть. Родить седьмого. Ведь это любимое число Бога.
– Но какое отношение это имеет к нам?
– Мое первое видение привело меня в Вайоминг. И я переехала в Джексон. Там я познакомилась с тобой и Анджелой. А затем у меня появилось второе видение, то ужасное видение, в котором я постоянно видела кладбище. Я не понимала, почему Бог хотел, чтобы я заранее узнала о смерти мамы, но теперь думаю, что мне показали те две вещи, которые я должна была знать заранее. Во-первых, мне показали, что на похоронах появится Семъйяза, поэтому я в этом не сомневалась и отдала ему браслет. Я пожалела его, проявила свою доброту, и это повлияло на его чувства ко мне. Поэтому он стал наблюдать за мной, пытался поговорить. И именно поэтому я смогла позвать его и попросить об одолжении.
– А что было вторым? – спрашивает Кристиан.
– Ты. В том видении на кладбище я видела, что ты делаешь меня сильнее. Что мы вместе сможем преодолеть все что угодно. Сможем стать якорями друг для друга. Объединить свои силы.
– Ты сейчас говоришь точь-в-точь как Анджела, – говорит он.
Я смеюсь, но уже не могу остановиться.
– А в третьем видении я увидела, что с ней случится. Если бы оно не возникло, я бы никогда не узнала, что мы должны отправиться той ночью в «Розовую подвязку». Анджела просто исчезла бы, близнецы подожгли бы театр, а Уэб, возможно, умер. Или они забрали бы и его тоже. Я должна была оказаться там, Кристиан. А теперь должна отправиться в ад и вытащить ее оттуда.
– Клара… – с сомнением начинает он.
– Дело не только во мне, – перебиваю я. – А в Анджеле. Все это время я думаю только о ней. Давай же. – Я тяну его в прохладную переднюю церкви. – Пройдись со мной по лабиринту еще раз.
Десять минут спустя мы сидим на скамье в первом ряду и пытаемся прийти в себя. В церкви больше никого нет, но, когда мы начинаем разговаривать, меня не покидает ощущение, что ангелы и Моисей подслушивают нас.
– Я вновь увидела станцию и Семъйязу, – тихо, но торжествующе говорю я. – За две минуты до полуночи. Мне даже удалось разглядеть логотип «Калтрейн» на поезде. Первый направлялся на север, а через несколько минут прибыл тот, что направлялся на юг. И нам нужен именно он.
– Я этого не видел, – говорит он, и я замечаю, как побледнело его лицо, отчего мое нетерпение слегка стихает. – Я видел Азазеля, – бормочет Кристиан.
У меня перехватывает дыхание.
– Что?
– Я видел его лицо. И он разговаривал со мной. Я не понял, что Азазель говорил, но он находился в десяти шагах от меня.
Что ж, это не очень хорошая новость.
– Но я так ясно вижу поезд, – через минуту говорю я. – И при этом жду тебя. Я все время смотрю на часы, ожидая, пока ты появишься.
– А если я не появлюсь? – интересуется он. – То ты не сможешь отправиться туда. Семъйяза не возьмет тебя в ад без меня, верно?
– Кристиан, мы должны туда пойти. Возможно, это наш единственный шанс спасти Анджелу.
– Анджелы больше нет, – говорит он. – Может, она и не умерла, но оказалась там, куда есть путь только мертвым.
Я встаю.
– Когда ты успел стать таким трусом?
Он тоже встает. И на его лице появляется такое выражение, которого я никогда не видела.
– Нельзя называть трусостью нежелание совершать безумные поступки.
– Да, это безумие, – признаю я. – И я прекрасно осознаю это. Даже в видении я только и думаю о том, насколько это безумно. Но все равно решаюсь сесть в тот поезд.
– Мы не обязаны следовать твоему видению, – возражает он. – И мы оба знаем, что жизнь не всегда оказывается такой, какой является нам в видениях.
– Я не могу оставить Анджелу в аду, – пристально глядя ему в глаза, говорю я. – И не оставлю.
– Мы придумаем другой способ спасти ее.
– И какой же?
– Может, члены общины…
– Они уже сказали, что ничем не могут нам помочь.
– Давай попросим о помощи твоего отца
Я качаю головой:
– Он же сам сказал, что я должна пройти какое-то испытание без его помощи. Ему запрещено мне помогать.
