Сдается просторная комната для одного человека.Лиза, девушка с тяжелым прошлым, не верит своей удаче, когда находит уютную комнату в красивом доме, еще и по разумной цене. Хозяева – добрая и приветливая пара. И все кажется идеальным, пока она не находит в спальне предсмертную записку. По словам владельцев, Лиза – их первый арендатор, а записка – ошибка или чья-то злая шутка.Вынужденная раскрыть секреты предыдущего жильца, Лиза сталкивается с происшествиями, которые не поддаются объяснению. Кто-то совсем не хочет, чтобы правда вышла наружу.Стены комнаты давят, загадки становятся все запутаннее, и Лиза уже не понимает, где реальность, а где сумасшедшая фантазия.Если эта комната уже забрала одну жертву, ей нужна следующая?
Dreda Say Mitchel
SPARE ROOM
«И существует то, чего нет».
На этот раз он точно решился.
На прикроватной тумбочке стояли нераспечатанная бутылка бренди и стакан. Но ему не нужно было химическое онемение ни от них, ни от успокоительного, которое он принимал каждый раз, когда точно решался на это. В руках у него было письмо, в котором он объяснял свое решение. За эти годы он написал много таких писем. Некоторые из них были короткими, другие – длинными. Некоторые были прямыми и резкими, переходившими сразу к сути. Другие мололи вздор и умоляли о понимании и сочувствии со стороны заинтересованных или незаинтересованных лиц. Многие оставались незавершенными, когда он понимал, что ни на что в конечном итоге не решился.
Но на этот раз он точно решился. Правда.
Он не хотел поднимать глаза, но заставил себя посмотреть на веревку, завязанную наверху. И на стул под ней. Все так просто. Встань на стул. Затяни петлю на шее. Шагни в сторону. Несколько минут боли и паники, пока веревка сделает свое дело, выдавив из тебя жизнь. Большинство людей были бы благодарны за всего несколько минут боли перед смертью. А он видел много смертей в молодости. Несколько минут агонии – это ничто. И в те последние несколько мгновений, когда ты повисаешь на веревке, а мозг испытывает кислородный голод, он читал, что боль проходит, а ты беззаботно паришь, дрейфуя в небытие. А это как раз то, чего он жаждал больше всего.
Небытия.
Где-то в недрах дома снова послышались голоса, яростно спорившие. Он слышал, как она вопила, а он кричал в ответ. Он хотел, чтобы они прекратили. Почему они не могли дать ему те драгоценные минуты покоя, которые он заслужил, прежде чем покинуть этот мир?
Потом тишина снова охватила дом.
Он опять сел на кровать и потянулся за бутылкой бренди. Пара глотков не повредит. На этот раз ему не нужно было никакой пьяной храбрости; напиток всего лишь должен был согреть его холодные внутренности. Он налил полный стакан, а затем уставился на петлю, глотая обжигающую выпивку. Потом налил еще. Только на третьем стакане он понял что делает. Как и в те другие разы. Напивается до беспамятства. Все, что угодно, лишь бы не совершать самого поступка. Он поставил бутылку и стакан на тумбочку, аккуратно прислонил к ним записку и встал.
Немного раскачиваясь под влиянием выпитого, он прошел несколько шагов к стулу и, пошатываясь, забрался на него. Крепко схватил петлю рукой и натянул ее на голову. Затянул узел, как галстук. Закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Сосредоточился, пытаясь очистить голову от любых сомнений, а затем делал вид, будто шагает со стула. И отступил назад. Потом снова – на этот раз подходя ближе к краю, причем одна нога зависла в воздухе на пару мгновений, прежде чем он опять убрал ее.
Он задохнулся от отчаяния. Почему, когда он жаждал только небытия, он не мог сделать такую простую вещь?
Правильную вещь. Единственно возможную вещь.
Голоса внизу снова начали воевать. Почему они не могли заткнуться? Просто заткнуться к чертовой матери.
Он развязал узел и слез со стула. Спотыкаясь, поспешил обратно к кровати и налил еще стакан бренди. Взял записку, с мрачной улыбкой осторожно разорвал ее в клочья и положил в пластиковый пакет, который использовал в качестве мусорного ведра.
Всем заинтересованным лицам? Что за чушь. Все, кого это могло интересовать, были давно мертвы или бросили его. Никому не было дела до его оправданий, даже ему самому. Он бросил стакан на кровать и взял бутылку за горлышко. Возможно, если бы он ее прикончил, то не колебался бы, оказавшись на стуле, как не колеблется пьяный водитель, садясь за руль. Он проглотил столько, сколько смог, пока не обжег горло, и опустил бутылку.
Он сделал несколько шагов к стулу и снова забрался на него. Туго затянул петлю, закрыл глаза и обхватил себя руками, как будто пытаясь обнять небытие.
Он долго стоял неподвижно, прежде чем снова открыть глаза. Пьяным было его тело, но не он сам. Трезвый и мыслящий ясно, он подергал петлю у себя на шее.
Это все ложь. Он не решился на этот раз и не решится в следующий. Он скорее пополнит ряды живых мертвецов, чем поступит правильно. Слабак, слабак, слабак. Вот он кто. Жалкий слабак. Именно его слабость в первую очередь и привела к катастрофе.
Он потянул за петлю, которая была завязана ровно у него под челюстью. Начал бороться с узлом, пока его тело шаталось. В пьяной досаде он споткнулся. Петля затянулась, врезавшись ему в шею. В слепой панике он попытался встать на ноги, но его туфли поскользнулись на стуле. Стул упал набок. О боже. Он повис в воздухе, дрыгая руками и ногами и пытаясь закричать. Воздух больше не циркулировал в его легких. Из груди вырывались не крики, а только отчаянное задушенное клокотание. Он схватил петлю руками и начал с ней бороться. Орудие его смерти затягивалось у него вокруг шеи.
