Я думаю о том, как Джек схватил меня за руку, когда в свой первый визит к ним домой, чтобы посмотреть комнату, я пыталась войти в сад. Марта утверждает, что он просто охраняет свою территорию. Но что, если это нечто большее? Если ему есть что скрывать?
Голос Пэтси дрожит:
— Однажды ночью, когда я на выходные уезжала в гости к дочери, эти ублюдки снесли мой задний забор. Трусы, — слезы блестят у нее на глазах. — Полиция сказала, что они ничего не могут с этим сделать. Но я не такая, как другие соседи на этой улице, я не сдамся, — я почти слышу, как скрипнула ее решительно выпрямившаяся спина. — Им это с рук не сойдет. Я подам на них в суд, в Бейли, если понадобится.
У меня не хватает духу сказать ей, что Олд-Бейли[3] занимается делами об убийствах.
— Мой адвокат, мой племянник, сейчас здесь, заносит заметки о нашей встрече в свой ноутбук. Ну, на самом деле он мне не племянник. Я дружу с его бабушкой с тех пор, как мы были девчонками. Кстати, мне нужно сделать ему чашку чая, перед тем как он уедет.
Я удивлена. Я не почувствовала, что в доме есть кто-то еще.
Пока она возится на кухне, я думаю о том, что сильно ей сочувствую: нелегко потерять часть своего дома. Однако мне нужно сосредоточиться на том, о чем я пришла поговорить.
— Вы помните кого-нибудь из людей или семьи, которые жили по соседству?
Пэтси кладет ложку ароматных чайных листьев в заварочный чайник.
— Конечно. Латимеры, Моррисы, Патели, — она проводит костлявым пальцем по губам, вспоминая. — Ах да, Уоррены. Боже всемогущий, дети у них были как дикие животные. Их следовало посадить за решетку в Лондонском зоопарке. Питерсы. Митцы. Или они жили через дорогу? Я немного путаюсь.
Пока она не запуталась совсем, я спрашиваю:
— Вы не знаете, был ли у Марты с Джеком жилец в доме до меня?
Пэтси выглядит сбитой с толку, помешивая чай в фарфоровом заварочном чайнике. Ее лицо разглаживается, когда она находит ответ на мой вопрос.
— Мне кажется, был один. Да, мужчина. Я нечасто его видела… — ее голос замолкает, а редкие брови хмурятся. — Я помню, как видела его из окна своей спальни, он блуждал по саду, как заключенный по двору тюрьмы. Знаешь, как будто все беды мира лежали у него на плечах. Его лица я никогда не видела, — она покусывает нижнюю губу своими маленькими зубками, закрывая чайник крышкой.
Мое ликование по поводу того, что я выяснила о предыдущем жильце, резко проходит, когда пожилая женщина добавляет:
— Но имей в виду, возле этой пчеломатки мужики снуют туда-сюда, как на площади Пиккадилли. И ночью тоже. Это прекратилось только тогда, когда она вцепилась в этого тупого альфонса, которого она всем показывает, — она цокает языком от отвращения. — Женщина в ее возрасте и встречается с таким молодым парнем. Надеюсь, в письку она себе тоже вколола ботокс, ведь иначе в постели с ней будет страшно.
В этот раз я не могу удержаться от клокочущего хохота. И это так приятно! Очень приятно. Я не могу вспомнить, когда в последний раз хохотала, закинув голову.
Пэтси манит меня согнутым пальцем. Ее дыхание согревает мне щеку.
— Там определенно был мужчина. Он уже жил там, когда она притащила в дом этого Джека. Я не помню, когда он съехал.
Значит, Джек лгал мне. Зачем ему это делать? Если бы арендатор покончил с собой в доме, Джек не попал бы в неприятности. Что он скрывает? И связано ли это как-то с садом? Вопрос за вопросом с разрушительной силой урагана кружатся у меня в голове. Один за другим, требуя мгновенного ответа.
Быстрее, быстрее, быстрее.
Дыши. Просто дыши.
Я не могу успокоиться. Не могу. Острые зубы отчаяния впиваются в мои нервы. Где мои таблетки? Вот черт. Они в доме. В моей комнате. Бусинки пота выступают у меня на лбу. Позвонок за позвонком сковывает мороз, пока мой позвоночник не превращается в ледяной столб. Подошвы ног болят знакомой болью. Меня трясет. Я дрожу. Трещу по швам.
Пэтси смотрит на меня широкими от беспокойства глазами, как это делает моя мама.
Сквозь свои страдания я вдруг слышу деловитый голос мужчины, доносящийся из дверного проема кухни:
— Я полностью изложил…
Тут голос мужчины внезапно прерывается — он заметил меня:
— Лиза?
Это должно было бы окончательно выбить меня из колеи. Вместо этого ко мне возвращается контроль над ситуацией.
— Алекс?
Проблема с прошлым заключается в том, что иногда оно имеет неприятную привычку прокладывать себе дорогу в будущее. Мы с моим бывшим парнем изумленно смотрим друг на друга. Нам неловко. Никто из нас не знает что сказать.
Любопытный взгляд Пэтси скачет от Алекса ко мне и обратно к Алексу. Она ничего не говорит, кроме как:
— Я сделала чудесный чайник белого чая, Алекс. Моя подруга всегда привозит мне великолепный белый чай со Шри-Ланки. Когда будешь готов…
Бетти и Дэвис радостно бросаются вслед за ней, когда она уходит, оставляя нас вдвоем.
