Алекс только что закончил читать. Текст затронул нас до глубины души, и мы, находясь под его впечатлением, молчали — в комнате шелестело только наше торопливое и неровное дыхание.
Мы смотрим друг на друга боковым зрением. Начинаю я:
— Значит, он и раньше думал о том, чтобы покончить с собой.
Алекс медленно кивает. Делает длинный неровный выдох.
— Это было нелегко прочитать. Я чуть не остановился на полпути.
Я, нахмурившись, возвращаюсь к тексту с тайной надеждой в сердце. Осмеливаюсь сказать:
— Еда, разбитые тарелки…
— Стаканы на полу, — подхватывает Алекс. — Думаешь, это вечеринка в честь твоего дня рождения?
Он смеряет меня пристальным оценивающим взглядом. Я все еще слышу сомнение в его голосе.
Глубоко внутри мне до боли хочется, чтобы это оказалось так. Но…
— Я не знаю, — морщу лицо, раздумывая над этим.
— Ни в коем случае не хочу тебя разочаровывать, но еда, разбитые тарелки и стаканы могут остаться после чего угодно.
Алекс прав. Я начинаю шагать по комнате, обхватив руками живот, который скрутило от волнения. Я расстроена. Хочу, чтобы этот текст всколыхнул во мне какие-то воспоминания. Но этого не происходит. То время не кажется мне реальным. Единственная реальность разыгрывается в моих кошмарах, наполненных криками.
Он мягко предлагает:
— Хочешь знать мое мнение?
Я киваю, продолжая двигаться.
— Хорошо, вот как я вижу ситуацию, учитывая то, что я прочел, — он поворачивается ко мне лицом. — 1998 год. Значит, дата соответствует тому моменту, когда тебе исполнилось пять лет, и, по твоим словам, в это же время была вечеринка, — он ждет от меня подтверждения и тут же его получает.
— Когда он возвращается, в доме беспорядок, как будто там прошел ураган. Он продолжает винить себя вплоть до мыслей о самоубийстве.
Я вздрагиваю. Это слово такое жестокое.
Алекс продолжает:
— Это похоже на классическую сцену после разрыва. До этого они поссорились, дошло до рукоприкладства. В доме хаос. После того как он уходит на работу, она собирает свои и детские вещи и вместе с детьми уезжает из дома. Оглядываясь назад, он винит себя. Хочет, чтобы ссоры не было.
— Но как же ложь? Притворство? Зачем использовать именно эти слова? — я убираю руки с живота и подхожу к нему. — Странный выбор слов для описания ссоры.
Алекс пробегает пальцами по волосам.
— Когда я учился на адвоката, я проходил практику в палате, специализирующейся на бракоразводных процессах. Один клиент пытался помешать своей жене развестись с ним, настаивая на том, что она только недавно ушла от него. В этом случае жене пришлось бы ждать годами, прежде чем начать бракоразводный процесс. Оказалось, что он
Алекс неуверенно пожимает плечами.
— Я подозреваю, что это и имел в виду наш человек. Он должен был притворяться и лгать всем, что все в порядке. Знаешь, почему наш клиент так поступал? — он не дождался моего ответа. — Он был слишком смущен, боялся, что люди узнают, что его браку пришел конец.
Но я не сдаюсь:
— А что насчет женщины, о которой он написал в конце? Которая ему звонит? Кажется, он был удивлен, что эта таинственная женщина уже знала, что случилось в доме, что бы это ни было.
— Кто знает, что происходило у него в семье?
Я хмыкаю:
— Кем бы ни была эта женщина, она едва ли ему сочувствует. На самом деле она похожа на гадкую стерву.
— Может, это подруга его жены? Кто-то из ее семьи?
У меня внезапно появляется желание обхватить ладонями такое доброе лицо Алекса. С ним я бы с удовольствием провела остаток своих дней. Прислонившись головой к его плечу, чтобы чувствовать заботу и силу.
Но теперь, кажется, пришло время разрушить непринужденность между нами.
— Мне нужно узнать все возможное об этом человеке…
Он вскидывает брови.
— И ты хочешь, чтобы я помог тебе.
— Ты адвокат, так что у тебя есть доступ к разным вещам. Ты можешь найти документы, связанные с этим домом, — я пока не умоляю его на коленях, но уже готова.
Между нами повисает напряженная тишина, пока Алекс раздумывает над моей просьбой.
— Хорошо, — мои губы растягиваются в улыбке, а Алекс продолжает: — но не забывай о нашем уговоре. Если это не имеет к тебе никакого отношения, ты должна уехать из этого дома.
— Есть, капитан, — я отдаю ему честь по стойке «смирно». Потом вспоминаю кое-что еще. Мой взгляд бродит по стенам. — То, что ты прочитал сегодня вечером, похоже на конец истории. Я думаю, что есть и другой текст. Середина истории, — я обращаюсь к Алексу с надеждой: — Ты не мог бы?..
— Я не могу, — он смотрит на часы. — Я уже опаздываю на рабочую вечеринку. Если не приду, шеф будет недоволен.
Комната словно исчезает, когда мы не отрываясь смотрим друга на друга. Я знаю, что произойдет дальше. Как и он. Мы поцелуемся. Без напряжения, без языков, просто нежное прикосновение губ, которое длится лишь пару секунд. Никто из нас не пытается узнать, что это значит. Некоторые вещи лучше оставить в подарочной упаковке и никогда не открывать.
