Земляне засылали не только шпионов, но и множество сопутствующего персонала, женщины шли и психологами, и врачами и даже уборщицами для потенциальных невест. Но все они как оказалось были сориентированы для помощи шпионам.
— А они вообще внимательно читали договор, о том, что мы примем только женщин и при чем безвозвратно? — ничего уже не понимала Женя, потому как идеи правительства были абсурдными, но они любыми правдами или не правдами, но хотели разузнать технологии оружия энеров.
— Рэй предупреждал их, что никаких мужчин на своей планете мы не примем, — спокойно ответил Лин. — Так какие наши проблемы?
— Но у нас на Земле, все эти должности могут занимать и женщины, — задумалась Женя. — У нас вообще нет деления, где женщина должна работать, а где мужчина.
— Правда? — широко улыбнулся Стел. — Становится всё интереснее.
С каждым днём порахи адаптировались всё быстрее и даже стали чувствовать себя как дома, словно каждый из них тут и родился, а не был созданием скрупулёзной работы ученых. Женя любила наблюдать за питомцами, могла часами просиживать возле них, смотря за их жизнью. К ней чаще всего присоединялся или Стел или Лин, рассказывая множество невероятных историй из своей жизни.
— А вы действительно братья с Лином? — сидя возле гнезда порахов, Женя наблюдала как самочка ругает одного из своих самцов, который улетел на долго, а она волновалась.
— Правда, — Стел стоял возле дерева, облокотившись о его ствол и тоже наблюдал за забавной ситуацией.
Порахи настолько уже привыкли к ним, что порой вообще не обращали внимания, когда кто-то из семьи приближался, даже иногда вылетали с каким-то озорством, чтобы поиграть. Но сейчас самка была вся на нервах, и остальные самцы сидели в гнезде и не высовывались, боявшись попасть под горячую руку или же лапу.
— У нас была одна мать, — усмехнулся Стел, потому как самка принялась ещё и топать, для значимости, но он то знал, самец просто боится попасть в не милость, нежели её грозного вида. — И родила нас через год друг от друга. Наверное, потому мы так близки и неразлучны.
Его аквамариновые всполохи на крыльях загорались ярко, когда он двигался, а при вот таком спокойном состоянии темнели, делая его похожим на Рэя. Только Рэй он был, солнечным, ярким, словно в нём бурлило всё внутри. А Стел, слишком вдумчивым, недоверчивым. Он мог жалить, не боясь обидеть, а мог промолчать и уйти в сторону не раня.
Женя рассматривала его такого взрослого, уже всё понимающего и даже немного потерявшего смысл в жизни, словно он выдохся и сейчас был уставшим.
— Сколько тебе лет? — не удержалась и спросила, хотя уже знала, что тут на Энеране не принято спрашивать о возрасте.
— Слишком много, чтобы даже говорить о моем возрасте, — печально улыбнулся Стел.
Его светло русые волосы прямыми прядками спускались к ключицам и от дуновения ветерка шевелились, как и шерстка на крыльях. Немного заостренные черты лица, делали его взрослее и даже суровее на вид. Высокий лоб, тонкий нос, с немного пухлыми губами, добавляли ему ту красоту, которая не сразу бросается в глаза, а постепенно даёт возможность восхищаться.
А вот глаза были как у брата, желто-зеленые, только более вытянутые и всегда немного прищуренные, словно он присматривался ко всему миру.
— Что, даже старше матушки Рика? — решила пошутить Женя.
— Старше, — быстро ответил он и подойдя к гнезду забрал многострадального самца, пригревая на своей руке и поглаживая.
Самка вообще опешила и тут же полетела к Стелу, чтобы по всей видимости, отобрать своё сокровище, балованное, но любимое.
— А Рэй старше и меня и брата, — сдал он друга, тут же отпуская влюблённую парочку, что бы самец лично смог показать своей самке те самые заветные места, которые он уж так сильно полюбил.
— Что? — опешила Женя. — А другие?
— Другие младше, — Стел уселся рядом на траву с Женей и теперь рассматривал её, даже и не пытаясь отвести взгляд.
— А это правда, что энеры умирают, если их пара погибает? — осторожно спросила Женя, не подымая взгляд.
— Правда.
— Почему? — глухо спросила Женя, все же подняв глаза на Стела и заглянув в его внимательные зелено-жёлтые омуты.
— Когда энериец перестаёт чувствовать свою пару, его чувства, привязанность, они поглощают любые ощущения, буквально топят в тоске, разрывая сердце.
— Это ужасно, — Женя и представить себе не могла, что бы кто-то из её мужей вот так умер. — А не лучше ли, не создавать таких привязок? Вы же долгожители, вот и жили бы пока время не наступит, а перед самым уходом передать свою память предков.
Стел поправил Жене, выбившуюся прядь волос за ушко, и осторожно провел костяшками пальцев по щеке.
— Прожив долгую жизнь без привязки и не находя той единственной, мы с братом только и делали что погружались хоть в какую-нибудь работу, только бы забыться, что бы не было так больно от одиночества. И только встретив тебя, мы наконец смогли дышать, полной грудью и видеть не только работу, но и её плоды.
— А женщины, они тоже умирают? — Женя отвернулась, не желая опять попадать под воздействие этих красивых глаз.