Юная Иоланда не ожидала, что на нее обрушится столько несчастий сразу. Она почти разорена, а ее брат из-за рокового исхода дуэли обвиняется в убийстве. Им не остается ничего другого, как покинуть родину и отправиться во враждебную наполеоновскую Францию. Под чужим именем брат и сестра поступают в услужение к английскому вельможе, путешествующему по Европе. Один волшебный вечер в Париже перевернул судьбу Иоланды. Ей уже не страшны опасности и преследования, ведь она нашла свою любовь.
Иоланда поднялась в верхнюю гостиную с охапкой свежесрезанных цветов и только принялась расставлять их по вазам, как вдруг услышала, что ее брат кричит ей что-то из холла первого этажа. Сначала ей показалось, что она ослышалась, потому что не ожидала, что он вернется домой так скоро.
Хотя она поднялась с постели в половине пятого утра, когда еще не рассвело, чтобы помочь ему одеться, и молилась в душе, чтобы он вернулся невредимым, все-таки девушка знала, что дуэли обычно занимают довольно продолжительное время.
Раньше восьми утра Иоланда его не ожидала. И вот Питер так скоро и в таком нервном состоянии появился дома. Иоланда вознесла благодарность господу за то, что брат остался цел и невредим.
Она отбросила увядшие цветы, положила на стол свежесрезанный букет и поспешила по лестнице вниз к брату, который продолжал громко звать ее. Он явно был в полном отчаянии.
— Иоланда, где ты?
— Я здесь, Питер, — откликнулась она.
Ей очень хотелось подробно расспросить, что произошло на поединке, но выражение его лица и дрожащий голос были достаточно ясным ответом на ее безмолвный вопрос. У нее самой замерло сердце, и она не могла произнести ни слова.
В его глазах застыл ужас, и он был невероятно бледен.
Сэр Питер Тивертон обычно всегда держал себя в руках и, благодаря своей красивой внешности, элегантности и хорошим манерам, пользовался уважением в любом обществе, где только появлялся.
Однако в этот момент его волосы, обычно тщательно уложенные, были спутаны, словно подхваченные дикой бурей, шейный платок сбился на сторону, а красивое лицо превратилось в искаженную страхом маску. Сэр Питер был не похож на самого себя.
— Что с тобой? — прошептала Иоланда.
— Я… убил его! — ответил брат. — Я убил маркиза…
— К-как… ты мог?! И… почему?
— Один бог знает, как это случилось. Я собирался его лишь немного попугать, ну, может быть, слегка поцарапать, но он был настолько пьян, что пошатнулся во время выстрела… и его пуля улетела в воздух, а моя, направленная мимо, поразила его прямо в грудь…
— О, Питер, как это ужасно! Что нам теперь делать?
— Что делать?! — вскричал брат. — По-моему, ты знаешь, что теперь надо делать мне…
Иоланда смотрела на него расширенными от изумления глазами, ей на ум не приходили ответы на эти жестокие вопросы.
— Я должен немедленно бежать из страны, — сказал Питер, — иначе меня упрячут за решетку.
— Но ведь это же был джентльменский поединок, касающийся вопросов чести, — воскликнула она. — Ты же не собирался его убивать… Это досадная случайность…
— Ты думаешь, это примет кто-нибудь во внимание, когда я на этом поединке прикончил такую важную персону, как маркиз Рамсбюри? И хуже всего то, что лорд Безил Блейк, который был его секундантом, заорал на меня после выстрела: «Я уж позабочусь, чтобы тебя за это повесили, Тивертон!»
Питер в отчаянии схватился за голову.
— Ты знаешь, как близко Безил Блейк связан с лордом Чемберленом и какая это тесная компания, и кто поверит мне, когда я заявлю, что произошел лишь несчастный случай?
— Но… Питер, как же ты уедешь? И куда?
— Во Францию! — решительно ответил брат. — Сколько у нас в доме денег?
— Очень мало, и тебе это очень хорошо известно. Зато куча долгов.
— Собери все, что сможешь.
— Питер, ты не можешь оставить меня здесь одну. И кроме того… когда сюда явятся с допросами, что я им отвечу?
От ее горестного возгласа он застыл на месте.
Питер посмотрел на свою сестру так, будто впервые видел ее.
Она была так хороша — черные волосы обрамляли лицо с удивительно правильными, словно вырезанными резцом искусного скульптора, чертами лица. И на этом тонком лице сияла пара изумительно голубых глаз. Это не была голубизна ясного неба, а темная загадочная синева моря перед приближающимся штормом.
— Нет, я никогда не оставлю тебя здесь одну, как ты могла такое подумать, — произнес он тихо, но со значением, словно давая клятву самому себе. — Ты поедешь со мной. Вероятно, наше отсутствие не продолжится слишком уж долго. Нам надо только переждать, пока не утихнет скандал вокруг этого поединка и погребальный плач.
В тоне его не было большой уверенности, потому что он знал, что смерть маркиза Рамсбюри еще долго будет темой пересудов в высшем свете.
Огромные напольные часы в холле ударили один раз, и Питер от этого звука чуть не взвился в воздух.
— Боже! Уже прошло полчаса! Поторопись, Иоланда! Я повидаюсь с Гибсонами и предупрежу о нашем отъезде, прикажу им запереть дом и присматривать за ним во время нашего отсутствия. Сможешь ли ты быстро уложить мою самую необходимую одежду? Ну, и свои платья тоже.
— Да, конечно, дорогой, — поспешила заверить Иоланда. — Но ты уверен, что нам необходимо уехать из страны?
— Или Франция или Ньюгейтская тюрьма, а потом, возможно, и виселица, — воскликнул ее брат.
Эти слова, словно резкий удар хлыста, вывели Иоланду из оцепенения и заставили поторопиться. Она поспешила наверх по ступеням лестницы, кусая губы, чтобы сдержать подступающие рыдания.
