Тоня гребла, а Юля время от времени опускала руку в воду, гладила воду, сжимала в руках, дивилась тому, какая вода текучая и неуловимая. Погода стояла теплая. С утра Юля уже искупалась, побегала, поприседала. Ни разу не закурила. Баба Рая не звонила, и Юля умудрилась даже выспаться. Она радовалась, что бабушка не позвонила, но и беспокоилась одновременно. Она в который раз убеждалась в том, что старая мыслит логично, хоть и странно. Правильно ведь баба Рая кричала, что Юля должна быть сломана, сломлена то есть. Она и была сломлена, просто переживала это по-своему. Она чувствовала, что не умерла от горя только благодаря переезду в Колывань.
Солнце светило в глаза, а темных очков у Юли не водилось. Она подставляла солнцу лицо, и на носу, на щеках проступали рыжие пятнышки, а еще ветер ласкал кожу и расчесывал волосы. Сосны, лиственницы, акация, ивы обнимали озеро, склонялись к нему, прятали птиц, белок и бог знает кого еще. В тот момент деревья, вода и солнце казались Юле могущественнее всех на Земле. Тоня рассказала, что баба Соня учила ее молиться Господу и брать энергию у природы.
– Она говорит: солнышко-солнышко, красно-солнышко, золотое солнышко, солнышко катится по небу, солнышко греет землю, дай мне, солнышко, немножко солнышка, немножко сил, побольше сил, побольше здоровья, поменьше хворей, благословенно солнышко, солнышко Господне! – рассказывала Тоня, работая веслами.
– Ты еще не устала грести?
– Не, мне нравится. Но если хочешь, можешь попробовать.
Юля как легла на весла, так и устала сразу. Руки у нее слабыми стали. Тоня сказала, что одолжит ей свои маленькие гантели для занятий.
– Мне сейчас не нужны. Будешь бегать, а потом руки тренировать. Скоро станешь вообще красоткой. А теперь…
Девушки подплыли к другому берегу, Юля сняла босоножки, выбралась из лодки. Тоня привязала лодку к лиственнице.
– Ну что? Назад пешком пойдем? – спросила Юля.
– Нет, поплывем. Но ты погоди… Сначала полежишь на камне. Видишь какой? – Тоня указала на серую, чуть поблескивающую на солнце поверхность. – Здесь все лежат, а потом рожают.
Юля перестала улыбаться.
– Что ты? Не бойся! Это же просто камень, просто легенда… Кто хочет родить, ложится на камень.
– Мне не надо рожать! – крикнула Юля и отдернула руку, когда Тоня попыталась к ней прикоснуться.
– Ну что ты! Что ты! Успокойся!
– Мне не надо рожать! Ясно? – Юля вдруг закрыла глаза и заревела, села на камень, ладонями заслонила лицо, чтобы никто ее не видел.
– Все ясно, не волнуйся, ну не плачь. Пойдем корову доить?
Тоня опустилась на камень рядом с Юлей, обняла Юлю за плечи.
– Ну… Все? Не плачь. Ну? Пойдем? Пойдем коровку доить?
Тоня обещала бабе Соне, что на выходных сама будет доить корову. Девушка не очень любила это занятие, но за дешевую хорошую комнату и свежие молочные продукты давала себя немножко поэксплуатировать – Нюську по выходным доила, вырезала бабе Соне вросший ноготь, педикюр делала, брови выщипывала, иногда в магазин ходила. Юля коров много раз доила, так что она управлялась даже лучше Тони, к тому же после истерики на камне ей хотелось занять чем-то руки.
Вошли в хлев, Юля похвалила корову, похвалила чистый загон, погладила Нюську.
– Скотина-то ласку любит, тогда и молоко лучше у нее, и доить проще, знаешь? – сказала Юля.
Тоня пожала плечами:
– Нет, вообще-то я не знала.
– Ну хорошо, хорошо. – Юля аккуратно похлопала Нюську по левому боку. Корова повернула голову, посмотрела на девушек с благодарностью. – Ты ей хвост-то привязала, чтобы она им не размахивала?
Юля наклонила голову, убедилась, что хвост привязан к задней ноге, села на деревянную скамеечку и подтолкнула вымя к себе.
– Давай теплую воду и губку, я ее хорошенько обмою. Да, Нюсечка? Хорошая девочка! – приговаривала Юля.
Тоня обтерла влажной тряпкой ноги и брюхо коровы, Юля осторожно помыла вымя и стала делать подготовительный массаж.
– Массаж надо делать обязательно, чтобы выдоить все молоко. И когда заканчиваешь дойку, еще раз помассируй, убедись, что молока больше нет. А то в следующий раз молока будет меньше, да еще, не дай бог – мастит. – Юля поглаживала левую и правую части вымени вдоль и поперек, а заодно наставляла Тоню.
Когда соски увеличились, Юля пододвинула ногой белое эмалированное ведро и стала доить – кулаком, пятью пальцами, указательный под большим – все, как учила в детстве баба Рая.
Рыжая с белыми пятнами Нюська стояла кроткая и терпеливая, ждала, пока Юля закончит. Тоня восхищалась, как ловко и быстро у Юли получилось раздоить корову. Дойка Юлю успокаивала, настраивала на мирный лад.
Когда Нюська отдала последние капли, Юля вытерла ее чистым полотенцем и смазала вымя специальной эмульсией. Сказала:
– Нюсечка, коровушка, лапушка! Спасибо тебе!
После дойки пили чай с пирогом, который Юля упорно не ела.
– Кстати, завтра в отеле, на берегу, будет живая музыка, все будут гулять, тех, кто в салоне работает, тоже зовут, – сказала Тоня. – Пойдешь?
– Даже не знаю. Мне и надеть-то нечего, – вяло ответила Юля.
– Так я тебе сарафан одолжу, – настаивала Тоня.
– Ты что, я же не влезу!
