Шанс начать новую жизнь? Многие мечтают об этом. Но готовы ли они заплатить за это домом, друзьями, любимым, собственным телом?Героиня была не готова, но ей пришлось.Для обретения счастья осталось совсем немного – выжить.Содержит нецензурную брань.
Можно изменить себя, можно изменить жизнь, а можно ничего не делать, но всё изменится – вне зависимости от твоего желания.
Маша вернулась домой после занятий, мечтая только об одном – выспаться! Открыла двери и на несколько секунд остолбенела.
Семейство, у которого она снимала комнату, встречало её полным составом, включая кошек, собаку и бабулю. Люди, с которыми она провела под одной крышей почти три года, превратились в озверелую толпу. Волна густой и липкой, как повидло, ненависти обрушилась со всех сторон.
– Шлюха! Проститутка! Сифилитичка! Убирайся! Не смей ни к чему прикасаться! Пошла вон!
– Что случилось? – попыталась выяснить она.
– И тебе хватает наглости спрашивать? – кричала, брызгая слюной, хозяйка квартиры. Белобрысые кудряшки на её голове от злости приплясывали.
– Не трогай ничего руками! – визгливо подхватила её мать, – заразы твоей нам только не хватало!
– Без справки в дом не заходи и ни к чему не прикасайся! – басил хозяин.
– Но у меня же заплачено вперёд, – попыталась добиться справедливости Маша, – вы не можете меня выгнать!
Но её попытки воззвать к здравому смыслу тонули в волнах брани. Решила потребовать назад деньги. Это привело к тому, что на лицах взрослых не осталось ничего человеческого. Ярость их была так сильна, что казалась карикатурной.
От воплей заложило уши, но не успела она обрадоваться, что перестала слышать – накатила дурнота. Сквозь болотно-зелёные сумерки, в них вдруг провалился окружающий мир, она разглядела жадное любопытство на лицах детей, испуганно поджатые уши собаки и враждебность в глазах бабули, что сверкали из туманной глубины очков. Несколько минут – и её выставили на улицу, не позволив даже собрать вещи.
Гремя замками, как дворовой пёс цепью, дверь захлопнулась перед её носом в последний раз. Пытаясь остановить, бешено вращающийся мир, Маша задержалась на площадке. Но подгоняемая руганью тех, кто не мог терпеть подобную тварь даже в подъезде, вынуждена была спускаться, хоть и шаталась, как пьяная.
Шаг вниз, и жизнь, увлекаемая невидимой силой притяжения, покатилась под откос. Сначала медленно, пытаясь остановить падение, но что может противопоставить горчичное зёрнышко великой силе, толкающей в бездну?
Стылый мартовский вечер принял Машу в неласковые объятия. Солнце склонилось к горизонту, разукрашивая его пылающими оттенками золота. Лёгкая куртка и лаковые ботильоны, надетые для красоты, оказались слабой защитой от весеннего морозца.
Спасаясь от холода, Маша отправилась к подруге, что жила неподалёку. По дороге пыталась придумать, как разрешить конфликт с хозяевами комнаты, но не получалось.
Добралась быстро, но поговорить не удалось. Открыв дверь, подружка сразу убежала, оставив Машу наедине со своей матерью. Некоторое время они сидели на кухне. Маша отвечала на ничего не значащие вопросы, сквозь которые, как рисунок на заиндевевшем стекле, проступало вежливое, но вполне отчётливое нежелание её видеть.
Прощаясь, Маша улыбалась, как заведённая. Мышцы на её лице шевелились, синхронно с движениями лиц провожающих, как будто зажили собственной жизнью. Эта новая способность вызвала слабое удивление, впрочем, оно быстро растаяло.
Выйдя из подъезда, долго стояла под окнами, не решаясь уйти. Застыла, словно булыжник, балансирующий на краю пропасти. Всё больше погружаясь в тупое, равнодушное оцепенение, смотрела на небо, на котором вспыхивали первые звёзды.
Не удивилась, когда Костина мама отказалась пригласить его к телефону, а попытки дозвониться напрямую закончились сухим приговором: «Абонент временно недоступен». Вопросов не осталось, и даже холод перестал досаждать. Из ступора её вывел звук открывающегося замка и знакомый собачий лай. Поняв, что та, кого она считала подругой, сейчас выйдет из подъезда, рванулась прочь.
Очнулась на автобусной остановке. Сотни раз ходила мимо, не замечая. Покрытые рекламой и надписями стены, грязная лавка под закопченным козырьком стали последним прибежищем. Звонить и искать помощь, рискуя нарваться на пренебрежение или ругань, не было желания. И, вообще, никаких желаний не осталось, хотелось уснуть и забыть обо всём. Мельтешащие туда-сюда люди, вспышки света, обрывки музыки казались кусочками фантастического сна.
Заснуть помешал долговязый парнишка. Настойчиво и продолжительно тряс её за плечо, задавая вопросы, их смысл не доходил до Машиного сознания. Свет фонаря раскрасил его лицо мертвенно-бледными оттенками, оставив только черноту глаз, на их фоне отчётливо выделялось золотистое сияние ресниц. Короткий бобрик волос отливал медью, а торчащие уши придавали озабоченному лицу настолько нелепо-комичный вид, что Маша рассмеялась.
Парень сразу убрал руку и отодвинулся на шаг, позволив ей более подробно рассмотреть тощую фигуру, запакованную в узкие джинсы и короткую кожаную куртку.
– Ты что, обкуренная? – сурово спросил он, насупив почти белые брови.
Не найдя сил ответить, Маша просто покачала головой.
– Тебя как зовут?
