Мальчишка, который ради эффектного кадра позволил лошади помочиться на свой «Джемини», теперь получит новую модель на месяц раньше всех нас. Я бы назвала это дурной кармической шуткой.
Я тут же ему позвонила. Он ответил сразу.
– Что, завидуешь? – ехидно спросил Бек.
– Это несправедливо, – надулась я. – Из меня получился бы более результативный бета-тестер, чем из тебя.
– Ничуть, – возразил Бек. – Ты слишком пристрастна.
В этом он, пожалуй, был прав.
– И когда ты получишь новую игрушку?
– На следующей неделе. Мне еще нужно подписать сотню разных обязательств о неразглашении. Знаешь, я чувствую себя персонажем какого-то дурацкого комикса. Каким-то Вилли Вонком. Если они так дрожат над своей игрушкой, пусть и набирают бета-тестеров из числа сотрудников… Погоди секунду. – Я услышала приглушенный разговор, потом в динамике снова зазвучал голос Бека: – Ро, я перезвоню. Я тут стою в очереди на прививку от гриппа, и один старый чувак влез и всех затормозил. Сейчас я ему покажу, кто тут босс.
– Ну что ж, успехов тебе, – засмеялась я и отключилась.
Ко мне подскочила Херши.
– Как я хочу, чтобы этот человек сделал со мной что-нибудь плохое, – заявила она.
Оказывается, она тоже смотрела клип с Гриффином Пейном. Сейчас он демонстрировал особенности нового детища «Гнозиса». Золотистый унисмарт был прицеплен к его запястью на манер старых ручных часов.
– Остынь, девочка, – поморщившись, сказала я ей. – Он тебе в отцы годится.
– Едва ли, – возразила Херши и двинулась вперед.
– Рори! – окликнула меня Рейчел.
Она уже успела занять очередь к раздаточному прилавку. Рядом стояла Изабель, которая тоже помахала мне.
Пока мы шли к ним, я вдруг ощутила то, чего никогда не ощущала в Сиэтле. Наверное, потому мы с Беком никогда не ели в школьной столовой.
Я почувствовала себя частью Тэдема.
– Можно тебя спросить?
– Само собой, – не поднимая головы, ответила я.
Вернувшись в комнату, мы с Херши уселись на кроватях и взялись за домашнее задание. Во всяком случае, теоретически. Я пялилась в учебник истории, но думала о лице одного парня, вспоминая, как оно выглядело в неярком свете фонаря. Херши откровенно смотрела телевизор.
– Помнишь, во время ланча декан похвалил тебя? За то, что не позволила истории сбить себя с толку? Что он имел в виду?
– Спроси чего-нибудь полегче, – ответила я и перевернулась на живот.
И тут ожил мой унисмарт. Я обрадовалась. Это избавляло меня от дальнейших расспросов Херши. Мне пришла эсэмэска с незнакомого номера. Точнее, сообщения не было, но значок скрепки говорил о вложении. Я коснулась значка, и весь дисплей стал белым. Через несколько секунд там начало появляться что-то красное.
Это была греческая буква «пси». Покружив по дисплею, она замерла в нижнем левом углу. Затем стали появляться и другие греческие буквы: маленькие и тоже красные. Покружившись, они складывались в строчки. Строчек было три.
Η παρουσία σας ζητείται κάτω από την αριστερή πλευρά
του Αρχαγγέλου Μιχαήλ στις έντεκα απόψε.
Η επιλογή είναι δική σας. Ελάτε μόνοι. Πείτε κανείς.
Затем появилось мое имя, и греческий тест сменился английским.
Аврора Авиана Воган!
Тебе очень желательно быть под левым крылом архангела Михаила сегодня в одиннадцать вечера.
Выбор за тобой. Приходи одна. Никому не рассказывай.
Потом слова исчезли, и дисплей погас, а когда я до него дотронулась, там был список входящих сообщений. Сообщение с незнакомого номера испарилось вместе со скрепкой. У меня волосы стали дыбом.
Ишь разбежался! Правильно было сказано в статье: если не бороться с этим чертовым внутренним голосом, свихнешься и не заметишь как. Его «совет» возымел противоположное действие. Никуда я не пойду. И не собираюсь. Левое крыло архангела Михаила – это же статуя на кладбище. Надо же, местечко выбрали! Кладбище. И время подходящее – одиннадцать вечера. Спустя час после отбоя. Я что, дура, чтобы туда тащиться, даже не зная, кто меня приглашает?
Я заткнула уши наушниками и включила музыку. Не хочешь умолкать сам, забью тебя другими звуками.
