— Я так и думал. Еще раз спасибо вам, — сказал доктор. Когда дверь закрылась за ними, он наклонился к Уиллу. — Вот тебе и стигийская чума, которая должна скосить половину населения, — театральным шепотом произнес он, как будто делился страшной тайной.
— Я же не говорил, что она уже началась, — возразил Уилл. — И не начнется, если только от меня что-то зависит. А ведь зависит, и еще как — у меня же пробирки с вирусом.
— Да, верно, — сказал доктор Берроуз совершенно неуверенным тоном. — У нас еще полно времени на то, чтобы спасти мир.
Уилл не стал отвечать на комментарий отца, и они вдвоем уселись на ограде у магазина, чтобы насладиться покупками. Смакуя каждую пригоршню чипсов и запивая их диетической колой, Уилл зажмурился от удовольствия.
— В жизни не думал, что буду настолько радоваться таким мелочам, — улыбнулся он.
Доктор Берроуз молча поедал шоколадки одну за другой.
— Совершенно с тобой согласен, — сказал он, проглотив последнюю, и вдруг спрыгнул с ограды. — Есть на свете шоколад, значит, все пойдет на лад! — торжественно продекламировал он, взмахнув рукой. Когда Уилл взглянул на него и промолчал, доктор Берроуз расплылся в улыбке и пояснил: — Ну ведь отличная же рифма! «Шоколад» — «пойдет на лад»! А от шоколада и правда на душе веселее!
— Пап, ты как себя чувствуешь? — спросил Уилл. Доктор Берроуз никогда себя так не вел, да и стихи сочинять был не охотник.
Доктор нахмурился.
— Кажется, у меня передозировка сахара, — признал он. — Последняя шоколадка, наверное, была лишняя.
— Наверное, — сказал Уилл, слезая с ограды.
Под бодрящим действием шоколада доктор Берроуз наотрез отказался искать остановку автобуса, чтобы поехать в ближайший город.
— Ходить пешком полезно. Вперед, в Фэйкенхем! — провозгласил он и быстрым шагом двинулся через деревню.
По пути пыла у доктора поубавилось, и до Фэйкенхема они добрели усталые и взмокшие. Оказалось, что в городе проходит ярмарка. Торговцы раскладывали свои товары на лотках и беседовали, потягивая чай из картонных чашек. Доктор Берроуз нашел автовокзал и изучил расписание. До следующего автобуса в Лондон оставалось около двух часов, и чтобы как-то убить время, отец с сыном стали бродить по площади, постепенно заполнявшейся людьми. Гуляющих набиралось все больше и больше, и Уиллу стало совсем не по себе. Он то и дело оглядывался через плечо, стараясь рассмотреть каждого. Но народу было слишком много.
— Пап, — сказал мальчик, быстро указав большим пальцем на кафе неподалеку от площади.
— Почему бы и нет? Я убить готов за чашку кофе, — согласился доктор Берроуз и, помедлив, добавил: — Уилл, осторожнее с едой. Ты видел, что со мной было. Мы отвыкли от сладкой и жирной пищи, так что не стоит ею злоупотреблять, — серьезно сказал он. И хотя Уилл упрашивал отца заказать настоящий английский завтрак с яичницей и жареным беконом, они взяли только тосты и напитки.
Они устроились за столиком в углу кафе. Другие посетители поглядывали на них с беспокойством — отнюдь не из-за темно-оливковой военной одежды, которая здесь была не такой уж редкостью, а, как заключил Уилл, из-за странных и очень неряшливых причесок. Теребя свалявшийся белый колтун у себя на голове, мальчик поглядел на торчащие иглами волосы отца. Доктор Берроуз, поглощенный чтением газеты, в самом деле походил на старого панка. Уилл наклонился к нему: — Как ты думаешь, не пора нам постричься? А то мы что-то выделяемся из толпы. Мало ли, еще полиция обратит на нас внимание, а мы же считаемся пропавшими без вести.
Доктор Берроуз поразмыслил над словами сына и кивнул.
— Неплохая мысль, Уилл, — заключил он. Доктор подошел к кассирше спросить, где ближайшая парикмахерская, и отец с сыном направились туда.
Уилл засомневался, когда доктор Берроуз попросил сделать им обоим «полубокс», и почти раскаялся в том, что завел разговор о стрижке, когда увидел в зеркало, как падают на пол его длинные волосы. Правда, новые аккуратные прически неплохо сочетались с военной одеждой. Междугородный автобус прибыл вовремя, и отец с сыном отправились в путь. Дорога оказалась невыносимо долгой: автобус останавливался чуть ли не в каждом городе, зато у них появилась возможность отоспаться. Когда автобус на подъезде к Лондону встал в пробке, Уилл приоткрыл один глаз и стал разглядывать ряды неподвижных машин на соседних полосах и очертания города на фоне неба впереди.
— Слишком много народу, — сонно пробормотал он и снова задремал.
К середине дня водитель автобуса наконец заглушил мотор. Дверь с шипением открылась, и он крикнул:
— Вокзал Юстон! Конечная!
— Я никогда к этому не привыкну, — проворчал Уилл. Они с отцом пробились через толпу к вестибюлю вокзала, где кружили сотни людей и слышался несмолкаемый гул транспорта на Юстон-роуд. Доктора Берроуза ни теснота, ни шум, похоже, вовсе не беспокоили.
— Скорей! Это наш! Он идет до Хайфилда! — воскликнул он, указывая на дорогу, и тут удивился: — А куда подевались все двухэтажные автобусы?