Господи, что я делаю? Надо отправлять его. Рома большой мальчик, не пропадет! А с ним под одной крышей будет неспокойно…опасно.
Я будто добровольно запускаю тигра в свой дом. Голодного, хищного, злого. Он не смотрит на меня, но уверена, ловит каждое движение.
Мне страшно, и в то де время по спине вниз горячая волна, и ком в животе от одной мысли, что он в моем доме. Что мы здесь с ним вдвоем.
Неманов прошел в комнату, которая просто меркла на фоне уверенного в себе, холеного мужика, явно привыкшегосовершенно к другому уровню жизни.
– У меня скромненько, – произношу, словно извиняясь,разводя в стороны руками. В этот момент сама себе кажусь жалкой, убогой, дешевой, – тебе,наверное, не нравится.
– Глупости не говори, – Неманов разворачивается ко мне всем корпусом, – у тебя очень уютно.
– Думаешь? – смотрю на него растерянно, не зная, что дальше говорить, что делать.
– Уверен, – он смотрит в ответ. И от этого долгого тягучего взгляда внутренности в растопленное масло превращаются.
Понимаю как никогда ясно: зря я его позвала к себе. Он станет моей погибелью. Моим добровольным прыжком в бездну.
– Хочешь есть? – спрашиваю обреченно, и Ромка расплывается в улыбке, становясь похожим на озорного мальчишку.
– С огромным удовольствием. Я голодный, как волк.
Большой серый волк, забравшийся в домик к наивной овечке.
***
Оказывается, Мышка отлично готовит.
Рестораны, модные блюда, сервированные так, что есть жалко – все это здорово, но меркнет, когда перед тобой выставляют большую тарелку с тушеной картошкой и котлеты. Настоящие, домашние, самодельные, румяные с хрустящей корочкой, а потом чай, с яблочным пирогом.
Под конец сидел и блаженно улыбался, счастливым осоловевшим взглядом водя по сторонам. Лепота!
Нажрался я конечно знатно. Мышке бы этой еды на неделю хватило. Завтра надо в магазин заехать, привести продуктов. Мяса, овощей и всего остального. У меня хороший аппетит, а у Мышке талант к готовке. Идеальный тандем. Пожалуй, пребывание у нее дома будет еще приятнее, чем думал. Надо задержаться, подольше.
– Ну, как, наелся? – спрашивает мой шеф-повар, глядя на меня с таким выражением лица, словно ожидает смертный приговор.
– Не то слово, – урчу довольным котом, – ты потрясающе готовишь.
– Спасибо, – тут же зарделась, засмущалась, расплылась в довольной улыбке. Оказывается, мое одобрение ее кулинарных талантов было важно. Она аж расцвела от похвалы, а я невольно подумал о том, что из такой Мышки вышла бы отличная жена…не для меня, для кого-то другого.
– Ой, – встрепенулась, вскочила на ноги, – ты же устал, наверное! С работы, да еще и проблем столько навалилось! Спать хочешь, а я тебя тут мариную.
Прежде чем я успел хоть словосказать, она убегает из кухни,гремит ящиками, что-то шипит себе под нос. Слышу возню и торопливые шаги.
Чего она там мечется?
С трудом выбираюсь из-за стола и вперевалочку иду следом.
Нахожу Варьку в той комнате, которую она мне выделила. Усердная хозяйка расправляет постель, натягивает наволочку, заправляетодеяло, при этом старательно не смотрит в мою сторону.
Смешная. Смущается, так что за километр заметно. Сама не понимает, зачем пригласила меня в свой дом.
Поздно, Варя. Поздно! Я уже здесь. И не уйду, пока сам этого не захочу. Сложив руки на груди, привалился плечом к косяку, наблюдаяза тем, как она суетится. Тщательно расстилает белье, разглаживая каждую складочку. Потом снова к шкафу— достает несколько полотенец: большое, среднее им и еще несколько поменьше и выкладывает их ровной стопочкой на комод:
– Возьмешь, какие надо, – снова краснеет.
– Хорошо, спасибо, – киваю, продолжая ее рассматривать.
Лисовая еле дышит от волнения. Непроизвольно обхватывает себя руками, защищаясь, но тут же одергивает себя, видать, вспомнив, кто в доме хозяин.
– Устраивайся как удобно. Я пойду, не буду мешать. Спокойной ночи, – и к выходу направляется.
Я не спешу уступать ей дорогу, в результате путаемся, пытаясь разойтись, сталкиваемся буквально нос к носу. Мышь замирает, глядя на меня испуганными широкораспахнутыми глазами. Мне хочется прикоснуться к ней, избавить наконец от одежды, добраться до тела, вызывающего нездоровый интерес.
Но держусь, вместо этого произношу сдержанно и даже будто бы искренне:
– Спасибо за то, что приютила. Без тебя бы пропал, – а вот во взгляде сдержанности нет, там обещание оттрахать так, что забудет обо всем на свете. Варька слишком наивна, чтобы правильно истолковать такой взгляд. Она кивает, улыбается как ребенок:
– Что ты! Так бы любой на моем месте поступил.
Ни черта ни любой! Только ты, моя наивная серая Мышка.
Она уходит, а я и не удерживаю. На сегодня с нее хватит потрясений, а то сорвется и выставит за порог, а у меня большие планы на проживание в этой норке.
Варвара ушла в свою комнату, предусмотрительно прикрыв за собой дверь. Святая наивность, если бы я надумал к ней вломиться, то никакая дверь не остановила бы. Но я не вломлюсь. Я джентльмен. Пока что. Ленек другой
