Боль обожгла правую ногу, как раз над коленом. Не то, чтобы сильно, но… Байк подо мной задергался, теряя управление, резко забирая вправо, не слушаясь руля. Я поняла, что моя "лошадь" вышла из‑под контроля и решила самоубиться вместе со мной о ближайший валун, тот самый, на котором стоял местный охотник в черном. Выпустила руль и, не думая — лучше не думать! — прыгнула в сторону. Сгруппировалась перед тем, как приложилась об землю. Кувырок, но все равно ударилась раненой ногой, а затем еще спиной и головой. Моему отцу бы этот прием не понравился, но слишком уж большая скорость… Еще и руки сбила в кровь о камень, поросший сухой колючей травой.
Не стала смотреть, как мотоцикл несется к валуну. Сейчас же рванет, как пить дать! И вот тогда…. Тогда все! Рывком поднялась, отпрыгнула в сторону, понимая, что не успеваю. Да и укрыться негде.
Тут сверху на меня упал гигантский серо — золотой зверь. Я так и не разобралась, откуда он взялся. А уж тем более ничего не успела сделать. Зверь прижал к земле своей тушей, едва не сломав мне шею. Я вновь приложилась головой и едва не задохнулась, запутавшись в пушистом мехе. Может и хорошо… Лучше не знать, от чего умерла: то ли от взрыва реактивного байка, то ли от того, что мне откусят голову.
Сознание уплывало, я не могла дышать, потому что не хватало воздуха. Зверь — центнера два — три — все сильнее прижимал к земле. Тут я услышала взрыв. Зверь негромко рыкнул — вернее, его живот дернулся, но он окончательно распластал меня на камне. На этом "счастливом" моменте я отключилась. Правда, напоследок успела подумать…
Странно все это! Зачем меня спасать, если собирался сожрать?!
Я очнулась и порадовалась, что даже не в животе у зверя и не в его зубах. Пробуждение оказалось более приятным, чем на пиратской барже. Голова почти не кружилась, сознание вернулось сразу же — острое и резкое, словно лезвие охотничьего ножа. Я моментально вспомнила последние события до беспамятства: и аборигенов с ружьями, и аварию, и огромного зверя, что спас меня от взрыва, накрыв своим телом. Сразу же валом накатили вопросы.
Выжил ли он? Почему решил уберечь? Кто эти люди — нелюди? Неужели хозяева зверя? Где я?!
Открыла глаза и уставилась в сумрак незнакомого помещения. Покрутила головой, пытаясь разобраться, где нахожусь. Оказалось, лежала на постели из мягких трав внутри большого конусообразного шатра. Стены, сшитые из грубых шкур, крепились на каркас из шестов. Сквозь дыры в штопке внутрь шатра проникал тусклый послеобеденный свет.
Получается, в отключке я провалялась порядком. Несколько часов, ведь когда навернулась с мотоцикла, одно солнце уже зашло, но второе и не собиралось сдавать позиции. Но тогда что стало с моими преследователями? Неужели по ним тоже стреляли? Что произошло потом? В шатре я была одна. Где заботливые хозяева, что принесли меня сюда, уложили и даже накрыли одеялом?
Пошевелилась, скинула с себя вязаное шерстяное одеяло. Попыталась сесть, приготовившись к боли — ведь помнила, как меня подстрелили. К удивлению, ничего не болело, хотя в ноге должна быть приличная дырка. Да и приложилась о камни — больно вспомнить. Конечно, регенерация у меня повышенная, но не до такой же степени! Из неприятных ощущений всего лишь кружилась голова, а в теле чувствовалась приятная легкость — словно я только что добежала до Малаховки и обратно и теперь наслаждалась заслуженным отдыхом.
Ладно, разберемся. Провела рукой по лицу, откидывая выбившуюся из косы прядь, и обнаружила на ладонях повязки — серую ткань, из‑под которой выглядывали кусочки мятых листьев, источавшие нежный травяной запах. Какие все‑таки заботливые хозяева — сами подстрелили, сами вылечили, а затем еще и переодели! — вместо туники и штанов, позаимствованных на "Эволии", на мне была черная рубаха, доходившая до пят. Задрала подол — нет, на нижнее белье никто не покусился, и то хорошо. А еще лучше, что на ноге была повязка, скрывавшая рану. Хотя какая там рана, даже не болело ничего! Вспомнив, что приложилась еще и головой, ощупала затылок. Почувствовала маслянистую субстанцию в волосах, поднесла руку к лицу. Нет, не кровь. Принюхалась — цветочное масло. Я решила, что раз уж меня лечили, то вряд ли захотят убивать.
И тут я вспомнила…
Ферг! Боги, у него ведь нет способности к регенерации. Муж, наверное, умирает в пустыне, пока я в кроватке валяюсь! Если уж меня спасли, то, может, отпустят с миром?! И я пойду… Интересно, куда? Мотоцикл попробовал на прочность местный валун и проиграл. Оставалось только пешком по пустыне.
