И он начал говорить. Немного нервно он пытался мне объяснить свой безумный план, который, по его мнению, был шансом раз и навсегда избавиться от этой женщины. Он был прост и жесток. И не только по отношению к Оливии. Он всем сулил боль и муку, но, по словам Адриана, иного выхода он не видел. Он хотел убедить её в том, что разочаровался во мне. Будто потеря работы стала последней каплей, и я превратилась в плаксивую истеричку, обвиняющую его во всех своих бедах, и потому он внезапно понял, каким кладом была Оливия. По его задумке, как только он убедит её в своей искренности, я должна буду где-нибудь их застать, закатить сцену, после которой мы расстанемся. А дальше они станут жить вместе. И в это время он будет внимательно наблюдать за ней, подталкивая к неразумным действиям, подмешивать в еду какую-то дрянь, которая в последствии сделает её не сильно адекватной. И все её выкрутасы он хочет записать и заснять на различную аппаратуру, и в последствии они станут именно тем компроматом, который её уничтожит. И всё бы ничего, и пусть звучит фантастично, в случае успеха это победа, но… Неужели нет другого способа? Почему именно так? Именно он?
— Ну как ты не понимаешь, — с досадой ответил любимый, когда я озвучила свои «почему». — Я просто не вижу другого выхода. Я ошибся, Криста. Надо было убрать её следом за папашей, но, похоже, я слишком вжился в образ хорошего парня. Пожалел её. Зря, как видишь. Просто я думал, что она не решиться на что-то серьёзное. Сейчас же понимаю, происходящее — только начало, и она не успокоится, не разрушив всё, что нас связывает, и нас самих, как личностей. У меня есть люди, способные найти почти любые скрытые факты биографии человека, и чем больше я узнаю об Оливии, тем страшнее мне становится. Она не совсем адекватна, родная. Она и раньше развлекалась подобным образом, разрушая пары и жизни, легко и играючи. Наш случай оказался сложнее и она помешалась окончательно. Она опасна, все жертвы её игр мертвы или в психбольницах. Мне противно это сознавать, но я стал для этой суки чем-то вроде одержимости. Она коллекционирует мои фотографии, которыми у неё обклеена целая комната в зачуханной квартирке на чужое имя. Убивать её сейчас нельзя. Слишком много внимания она привлекла к себе и случись с ней что, мы будем первыми в списках подозреваемых. Общественность нас и вовсе растерзает. Ждать, пока уляжется шумиха тоже нельзя, слишком опасно. И другого вместо себя я подослать не могу. У неё были, наверное, сотни любовников. Но где они? Сейчас ей нужен только я. У других просто нет шансов подобраться к ней достаточно близко.
Каждое слово Адриана убивало надежду отговорить его от этого безумия. По взгляду голубых глаз я видела, он уже всё решил. И даже мой разум, та его часть, которая отвечала за здравый смысл, вещала — он прав, это шанс на избавление от этой змеи. Но сердцу нет дела до доводов рассудка. Оно болело и плакало кровавыми слезами. И единственной тёплой и согревающей мыслью в этой пропасти отчаяния было то, что он наконец услышал меня. Честен со мной, не пытается действовать за моей спиной, не пытается лгать.
— Скажи что-нибудь, Криста, — прервал он затянувшееся молчание.
— Ты будешь с ней… Как со мной, да? — даже в мыслях представлять подобное было тяжело. Слишком больно.
— Да.
Одно слово, а сколько губительного смысла!
— С той лишь разницей, что я тебя люблю больше жизни, а её хочу уничтожить.
— Я не могу, — прошептала я, и одинокая слезинка скатилась по щеке. — Я сойду с ума, представляя вас вместе.
— Родная, ты должна быть сильной. Я знаю, ты сможешь, — прикрыв глаза, Адриан замолчал. — Но если ты не хочешь… Если для тебя это слишком, я отпущу тебя. Не буду мучить и преследовать. Но я должен избавить мир от этой твари. Выбор за тобой, любимая.
Отпустит? Но я не хочу! Не могу. Без него я умру. Он вся моя жизнь. Но как мне принять такое? Как отпустить любимого мужчину к другой? Жить, понимая, что ей он дарит улыбки и нежность, поцелуи и объятия? И пусть всё это не настоящее, и служит весьма коварной цели, только это… слишком. Для меня слишком. Мы столько всего пережили, столько прошли. Годы боли, слёз и потерь понадобились, чтобы он раскрыл мне душу и начал доверять настолько, чтобы посвятить меня во все детали задуманного безумия. Сейчас он был раскрыт передо мной и предельно честен. И эта правда убивала меня. Он оставил выбор за мной, и я просто не знала, как быть. Не могу отпустить, отказаться от него и как согласится не знаю. Должна. Обязана найти силы. Он женился, чтобы я могла просто жить своей жизнью, так неужели я сейчас брошу его в момент, когда нужна особенно сильно? В том, что моя поддержка сейчас ему нужнее, чем, наверное, когда-либо, я не сомневалась.
— И как долго это продлится? Когда начнётся?
— Сегодня. В шесть вечера у меня назначено с ней свидание.
Боже. Я отчаянно зажмурилась, мечтая, что когда открою глаза, реальность вокруг меня изменится и всего этого не будет. Но чуда не случилось, передо мной по прежнему был раскрытый ноутбук на экране которого я видела Адриана.
