К сожалению, в жизни всё прекрасно не бывает. В этом я и убедился, когда в мой кабинет вальяжной походкой завалился Энтони. От одного его вида, у меня срабатывал инстинкт под названием «скривиться». Несмотря на то, что лицо парня мне казалось знакомым, я до последнего не верил, что этот он, человек из моего прошлого, живое напоминание о позорном падении. Оливия в итоге вручила мне диск со словами: «Это увлекательно».
Несколько дней я собирался с духом. После просмотра видео я снова чувствовал себя семнадцатилетним подростком, не понимающим как он дошёл до такого. Как итог, мне было неприятно даже смотреть на Энтони, тот же, пользуясь защитой и благосклонностью моей жены, постоянно изводил меня двусмысленными намеками. Ублюдок. Рано или поздно я его либо убью, либо исполню его эротическую мечту: отдам его в какой-нибудь притон для геев. Сейчас же, пусть развлекается.
— Адриан, сладкий мой, — со слащавой улыбочкой произнёс он. — Мне нужно, чтобы ты одобрил кое-что.
С этими словами, Энтони протянул мне несколько листов. Ага. Проект новой рекламной компании. Как бы мне не хотелось зарубить его, а сделано было весьма толково. Поставив свою подпись, я перевёл на мужчину взгляд и снова почувствовал прилив отвращения, увидев в его глазах похоть. Гадость.
— Свободен, — холодно отрезал я, но Энтони и не собирался уходить.
А дальше начался фирменный цирк для извращенцев. Отойдя от моего стола на несколько шагов, этот идиот начал… раздеваться! Вытаращив глаза, я словно окаменел. В себя я пришёл, когда дверь в кабинет отворилась и вошла Оливия, а с ней журналистка «Вашингтон Таймс».
Энтони в блестящих стрингах выделывал немыслимые пируэты. Жена мстительно улыбнулась. Несчастная журналистка стояла с открытым ртом, а фотограф судорожно снимал открывшуюся его взору сцену, щелкая на кнопку фотоаппарата так, словно от этого зависела вся его жизнь.
— Эм-м, — нарушила молчание Оливия. — Адриан, я ничего против твоих сексуальных увлечений не имею, но тут же посторонние.
И тут наконец я словно очнулся. Вот тварь! Отомстить значит решила? Заранее всё спланировала. И я хорош. Что за столбняк на меня напал? И теперь это дерьмо будет во всех газетах! Блядь! Разбудите меня кто-нибудь!
Переведя взгляд на Оливию, я увидел торжествующий блеск в её глазах. Ладно, милая, поиграем по твоим правилам.
— Дорогая, я понимаю, что не лучший на свете муж и ты обижена на меня за всех тех женщин, но тебе не кажется, что это слишком? Не надо присылать ко мне своих любовников, чтобы они в деталях посвящали меня в детали ваших эротических игр в попытке заставить ревновать. Это лишнее. Первое, мне неприятно. Второе, я в уверен, что рано или поздно ты нагуляешься и мы наконец заживём нормальной жизнью.
Я говорил протяжно, с ленцой в голосе, заставляя «любимую» злобно щурить глаза. Переведя взгляд на журналистку, я улыбнулся во все тридцать два:
— Задавайте свои вопросы, мисс…
— Мисс-сис, — пискнула журналистка, судя по глазам, она до сих пор в шоке. — Миссис Джулия Каммерсон.
— Так вот, не будем терять время, миссис Каммерсон, — произнёс я. — Мне ещё нужно сопроводить Оливию в клинику. Опять она была неосторожна и делать аборт в одиночестве боится.
Как я и рассчитывал, это добило молоденькую журналистку. Лицо её стало белее мела и выдавало ощутимое потрясение. «Да-а, молода ты ещё быть журналисткой. Слишком впечатлительна», — подумал я, наблюдая за девушкой. На Оливию мне и смотреть было не нужно, чтобы понять, что она в бешенстве. Энтони старался стать как можно незаметнее, натягивая шмотьё.
— Может, мы перенесём интервью? — с надеждой спросила девушка, косясь нервно на своего коллегу, который тоже застыл, весь обратившись в слух.
— Да-да, — очнулась жена и стала поспешно выпроваживать гостей.
— Ты мне ещё за это ответишь, — прошипела она в ярости и хлопнув дверью, вылетела из моего кабинета прочь.
Её комнатный пёсик исчез ещё раньше, и теперь я наслаждался одиночеством. Фух, сейчас пронесло. Не ожидал я, что Оливия опустится до подобных подлянок. В принципе, я и сам хорош, как умудрился забыть о семейном интервью, назначенным на три дня? А секретарша почему не предупредила? И где она? Выглянув в приёмную, я увидел пустующее рабочее место. Так-с, ладно. С нерадивой мадам разберусь позже.
Вернувшись в кабинет, я усмехнулся. Интересно, напишут ли журналюги что-нибудь? Вряд ли, слишком серьёзное издание для подобных статей. Но кто им мешает продать информацию жёлтой прессе? Надо будет поручить кому-нибудь, чтобы отследили, что произойдёт с фотографиями и грязью, которую наблюдали эти двое тут. Не хватало ещё, чтобы меня выставили извращенцем, мне хватает репутации плейбоя без тормозов.
А вообще, нельзя забывать о жене. Женская ревность — страшная сила. Вполне возможно, это не последняя попытка испоганить мне репутацию или как-нибудь иначе отомстить.
