— Что ты имеешь в виду? — сердце гулко и болезненно билось о рёбра в ожидании ответа. Адриан прикрыл глаза с по-прежнему слишком большими зрачками. На бледном лице проступили следы борьбы.
— Я сорвался, — наконец выдохнул он. — Не было никакого ЧП и аварии. Я сорвался, Криста. Прости, я просто жалкий слабак. — затаив дыхание, я ожидала продолжения, но видимо больше он ничего рассказывать не был намерен.
— Как это произошло? — прошептала я, всё ещё надеясь на полное признание.
— Выезжал по делам, встретил старого знакомого и не смог отказать на предложение приобрести дозу. Приехал в офис, закинулся и до самой ночи приходил в себя, — тихий и монотонный голос.
— Это всё? — не удержалась я.
— Да, — произнёс Адриан, старательно пряча взгляд.
— Зачем? — прошептала я, не зная, что больше означает этот вопрос: зачем принял дурь или зачем лжёт мне, утаивая часть правды.
— Говорю же, слабак, — отвернулся от с мукой. — Я ничтожество, Криста. И самое противное, я знал, что разочарую тебя. Я старался, изо всех сил пытался держаться и всё равно сорвался. Прости.
А мне хотелось плакать, горько и надрывно. Да, он признался в части греха, но утаил самое болезненное и важное — свою измену. Не просто измену, а с той женщиной, одно имя которой действовало на меня, как красная тряпка на быка.
— Ничего, — выдавила я, потому как не имела никаких душевных сил успокаивать его или поддерживать. — Давай спать.
— Ты злишься? — тихий вопрос.
— Очень, — ответила честно. — Но сейчас не время это обсуждать. Нам осталось спать почти ничего. Давай обсудим завтра.
— Хорошо, — кажется он вздохнул с облегчением. — Прости меня, родная. Я люблю тебя.
И Адриан притянул меня к себе и жадно поцеловал. Отпустив мои губы, он прижал меня к себе и вскоре, минут через десять, спал. А ко мне сон не шёл. Его прикосновения жгли кожу даже сквозь пижаму. Почти не мигая я смотрела в окно, где начинала заниматься заря, украдкой вытирая молчаливые слёзы. Было больно. Душа плакала вместе со мной. Ещё одна ложь, ещё одна боль встала между нами. И мне было страшно. Багаж наших нерешённых проблем был так велик, что я всё больше сомневалась в возможности совместного будущего. Слишком много всего стоит между нами. И даже сейчас, в течении этого месяца, Адриан обещал больше никогда мне не врать и сегодня солгал. Скрыл факт измены. Что, если это не первый раз? Смогу ли я жить, зная, что он мне изменяет? Нет, не смогу. Я даже не знаю, как пережить этот эпизод и эту ложь. И если такое повторится, то я просто не выдержу. Как это нестранно, но я верила, что он любит меня. Только вот его любовь была ядовитой, она отравляла и убивала меня, заставляя прямо сейчас корчится в болезненной агонии.
Болело всё. Абсолютно. Казалось, даже кончики волос ноют неприятной, пульсирующей болью. Поначалу я никак не мог сообразить, что же такое со мной произошло. Но потом память вернулась, многотонной плитой вины и отвращения вдавив меня в постель. Глухо застонав, я закрыл лицо рука, уже успев понять, что проснулся в одиночестве.
Думать о случившемся не хотелось, но разве воспоминания спрашивают разрешения? Перед мысленным взором мутными обрывками крутились образы моего падения. Неясные, но оттого не менее остро-омерзительные. Желудок сжался, тошнота быстро подкатила к горлу, и лишь чудом я успел добежать до туалета. После, умывшись ледяной водой, я вглядывался в лицо мудака, который только и умеет, что разрушать всё, к чему прикасается.
Оливия… Мать его, я изменил любимой и родной Кристе с этой сукой! Бесконечное «как я мог», или «как вообще у меня на неё встал», было вопросом весьма риторического характера. Физиологии, когда любой здравый смысл отключается, как-то похрен. Тело на умелые ласки реагирует вполне предсказуемо. И я бы рад был спрятаться, как-то постараться уменьшить собственную ответственность, говоря, что это всё наркотики, но чёрт, их же в меня не пихали силой. Я сам. Сам соблазнился, проявил минутную слабость, последствия которой не давали даже вздохнуть свободно.
До красноты, до боли я тёр мочалкой кожу в душе, в абсолютно пустой попытке смыть воспоминания, но мне упорно чудился запах духов бывшей жены. Казалось, эта вонь въелась под кожу. Я ощущал себя невообразимо грязным и бесконечно виноватым. И сколько не проводи времени в душе, мне никогда не отмыться от этого предательства. Выйдя из душа, натянув бельё и одевшись в домашнее, я сел на кровать, трусливо оттягивая момент встречи с девушкой.
Ещё вчера, когда реальность вернулась, оглушая своей жестокостью, я до победного сидел в офисе, стараясь хотя немного прийти в себя. Отойти от наркотического дурмана и когда окружающий мир, обрёл вроде более-менее привычную чёткость, обмирая от страха, направился домой.
