– Понимаю, что это выглядит так, словно я за тебя цепляюсь мёртвой хваткой. Но я… не знаю, со мной такое впервые, Дуглас. Может быть, порой я слишком сильно реагирую на что-то, но не специально. Мне стыдно, что мой организм слишком чувствителен к тебе, и всё это меня выматывает морально. Я ломаюсь. Постоянно балансирую на грани. Я говорил, что моя любовь только моя и к тебе не имеет никакого отношения. Я стараюсь сделать всё, чтобы это было так. Но… выходит через задницу. Мне лучше уйти, и я переживу это. Обещаю, что переживу. Тебе мои проблемы не нужны. Ты разберись с собой и с тем, что у вас…
– Тьяго, снова? – Дуглас удручающе цокает.
– Но я вижу всё иначе, чем ты. Меня это задевает. Ночью ты пришёл ко мне и гладил меня. Ты довёл меня до оргазма, а в обед уже сидел в офисе и пил с Мартином, которому врезал накануне. Я тоже многого не понимаю. Но я вижу, Дуглас. Симпатию и чувства вижу на расстоянии, я учился это продавать. Хочу, чтобы ты был счастлив, и если моё присутствие усложняет твою жизнь, то я самоликвидируюсь. Я…
– Не мели ерунду, Тьяго. Ты видишь то, что хочешь. Ждёшь момента, чтобы твои страхи подтвердились. А я хочу, чтобы ты цеплялся за меня, ощущал необходимость во мне и заставлял меня чувствовать. Тебе нечего стыдиться. Со мной рядом никто не уживается надолго, потому что я мудак и всегда делаю то, чтобы меня ненавидели и боялись. Меня так научили. Другого я не знаю. Тебе нужно поесть. Мартин сказал, что у тебя, может быть, обезвоживание, если учесть, что тебя рвало, и ты не ел долгое время. Поешь и помолчи. Пожалуйста. – Дуглас придвигает ко мне поднос.
Меня удручают его слова. В них много боли и собственного страха. И я, как рыцарь на чёртовом коне, конечно же, хочу ему помочь. Ну да, мне же мало того, что было. Нужно больше. Идиот влюблённый. Увы, другим уже не буду.
В тишине я ем бульон и кривлюсь от того, какой он солёный. Но ем. Ничего не говорю, чтобы ещё и соль не стала причиной ссоры. Дуглас так и сидит рядом со мной, смотря в одну точку. Он сосредоточен на своих мыслях, и они, похоже, отнюдь не весёлые.
Ставлю тарелку обратно и немного отодвигаюсь, на что он быстро реагирует, хватая меня за бедро и удерживая на месте.
– Куда?
– Отнести поднос. Спасибо. Я больше не могу. Голова ещё болит. – Указываю взглядом на поднос.
– Я сам. Ложись.
– Но…
– Тьяго, это приказ. Лежать и даже не двигаться.
Замираю в полусидящем положении, реально опасаясь двигаться. Эта забота пугает. Да и продолжение ночи тоже пугает.
Сейчас я всё ещё чувствую сильную слабость в теле и то, как беспокойно стучит моё сердце в груди. Но хотя бы не тошнит. Пить очень хочется. Безумно. Но буду молчать.
Поднимаю голову от своих побелевших пальцев, когда Дуглас возвращается с бокалом и бутылкой воды. Он догадался?
Нет.
Наливает себе воду и, садясь рядом со мной, пьёт. Жадно смотрю на это. Эгоист.
– Алкоголь употреблять меньше надо, – бубню себе под нос.
– Я слышу.
– Хорошо, что ты слышишь. От этого моё мнение не изменилось. Ты с ним пьёшь. Он тебя поощряет. Он…
– Тьяго, – качая головой, обрывает меня Дуглас.
– Нет, сейчас этот тембр голоса не прокатит. Если уж всё решать, то давай сейчас, чтобы не мучить друг друга. Я больше не могу фантазировать о ваших отношениях и о причинах, по которым он был в твоём офисе, – категорично заявляю.
Дуглас бросает на меня усталый взгляд, но я не собираюсь отступать.
– Ты не в том состоянии, чтобы это обсуждать. Помолчать сейчас будет самое то.
– Ошибаешься. И налей мне воды. Твой бульон был ужасен и пересолен. У меня горло дерёт. – Нагло указываю взглядом на пустой бокал в его руке и на бутылку.
– Ты теперь мне приказываешь? Я давал разрешение?
– Если уж собрался быть нянькой, то я буду самым сложным пациентом, – говорю, передёргивая плечами.
Дуглас издаёт тихий смешок, и он отзывается во мне словно удар по груди. Редко я такое вижу. Слишком редко, чтобы воспринимать нормально.
– Держи, – налив воды в бокал, протягивает его мне.
– Спасибо.
Тоже залпом выпиваю воду из бокала, как и Дуглас. Отставляю его на тумбочку.
– Сейчас самое время, – произношу я.
– Я его не звал.
– Зачем он пришёл? Да ещё и виски тебе налил? Пили весь день или…
– Тьяго!
– Я не прав? Не так всё это выглядело? Если нет, то скажи, как было. Для меня это важно.
– Это твоя ревность…
– Чёрт, дело не в ревности, Дуглас! Дело в том, что он приходит к тебе и вынуждает пить и губить своё здоровье и самого себя! И ты даёшь ему право делать это с собой! Вот что важно! Не ревность! А ты! Для меня важен ты и твоё здоровье! – возмущаясь, повышаю голос.
Дуглас шипит и поднимается с кровати. Он не хочет говорить. Не хочет отвечать. Не хочет слышать правду. Но это меня ранит больше всего. Это, а не то, что он бывший. Мне больно за Дугласа.
