Пару дней Станислав не слишком напряженно, но все же ожидал, что Горан с ним свяжется хотя бы для того, чтобы подтвердить, что сигнал получен, однако аппарат молчал. Скоро Гордеев успокоился, рассудив, что не только он «пустил маляву» по поводу их местонахождения, но и Эмили выбрала момент и дала знать о себе начальнику. Словам Горана, что его напарница в настоящее время исполняет лишь роль прикрытия свободного охотника, Стас не слишком поверил. Вероятнее всего, это была лишь одна из задач, поставленная перед сотрудницей службы безопасности «Синдиката». Полного объема ее полномочий Гордеев знать не мог, да и не желал этого по причине «меньше знаешь, лучше спишь».
А вот с последним как раз и были проблемы. Конечно, на сон он особенно не жаловался, однако кое-какие мысли и днем и ночью ему покоя не давали.
Стас окончательно потерял связь с генералом Веклемишевым. Дважды, улучив момент, когда Эмили не было рядом, в аэропорте Йоханнесбурга и в ресторане в Линце, он пытался дозвониться на условленный телефонный номер, которым пользовался раньше.
Оба раза приятный женский голос по-английски ему сообщал, что в настоящее время данный телефон заблокирован. Осталась без ответа и весточка, посланная им по электронной почте на адрес, который ему дали еще в Германии для контактов с людьми Веклемишева, когда Гор влился в ряды гладиаторов «Синдиката».
Гадать, почему Станислав потерял связь с генералом, не приходилось. Веклемишев был в курсе очередного задания Стаса-Алана. Без всякого сомнения, информация о его провале дошла до генерала. Вероятнее всего, он просмотрел запись, на которой была запечатлена «казнь» Гордеева, и дал команду прекратить работу и с телефонным номером, и с «мылом» в электронной почте, предназначенными для связи с засланным в организацию наемников казачком. Скорбеть о бывшем капитане вряд ли скорбели, не тот контингент, а просто записали в поминальный список сгинувших в черном омуте «Синдиката» боевых российских спецов.
К Стасу пару раз являлась мысль послать родные спецслужбы к чертовой матери и сбросить с плеч груз ответственности за чужую головную боль. Другими словами – выйти из игры. Тем более что момент был весьма удобный для такого финта. Станислава Гордеева не существовало в прежнем качестве, «Синдикат» «стер» агента Алана для всего мира, трансформировав «гвардейца» в свободного охотника. Сегодня идентифицировать его можно лишь по отпечаткам пальцев. Самое время сделать ручкой родной конторе. А там, подгадав удобный момент, и «Синдикату» попробовать пропеть «последнее прости». Вытащить со своего банковского света заработанные деньги, а их поднакопилось уже почти полмиллиона евро, – и в бега на край света, чтобы с собаками не нашли.
Но нет, не пляшет такой расклад. С одной стороны, воспитание не позволяет. Так долго и упорно вбивали в голову Стасику Гордееву, что «раньше думай о Родине, а потом о себе», что от одной мысли, что он «кинет» не контору – генерала Веклемишева, человека чести и одной крови с ним, забудет данное слово отомстить за тех ребят, которых перемолол в своих жерновах «Синдикат», ему становилось не по себе. Не Родину Стас предаст, а самого себя. Да и «Синдикату» ручкой просто так не помашешь, эти ребята достанут беглеца и на краю света, в какой медвежий или пингвиний угол ни забивайся.
Поэтому надо идти до конца. До какого? Время и события покажут! Как и обещал генералу, он будет зубами рвать этих гадов. А лучше, чтобы они сами себя сожрали, утонули в своей кровавой ненасытности…
Решение, как восстановить связь с Веклемишевым, пришло к Гордееву на пляже. Согласно полученным распоряжениям от Горана, он вместе с Эмили предавался отдыху по полной программе. Хотя море еще было прохладное, как-никак, всего лишь середина мая, но солнце уже светило жарко. Три-четыре часа ежедневно они проводили на небольшом частном пляже, который, кроме них, еще постоянно посещала пара пожилых бельгийцев, да изредка, в основном по выходным, заглядывали местные жители. Подобное немноголюдие объяснялось тем, что сезон отдыха только начинался. Вечерами же Стас с Эмили приохотились посещать тихие рестораны, пивные, бильярдные, которых по округе, в расположенных рядом небольших городках Бадалона и в Сабадель, имелось в достатке. Добирались и до Барселоны, но там и цены были выше, и публика более шумная.
Лишь на пятый день отдыха Станислав, греясь на лежаке под утренним солнцем, утвердился в решении, каким способом и через кого передать весточку в Москву. Он проигрывал в голове многочисленные варианты, как дать знать генералу Веклемишеву о том, что он жив и готов продолжать работу. Хотелось крикнуть, как Высоцкому: «Я жив! Снимите черные повязки». Но не крикнешь, даже не пискнешь, чтобы не попасть в ощип, как тот кур. Действовать следовало очень осторожно и, по возможности, нестандартно.