У меня брови вверх приподнялись от удивления. Таня никогда не заморачивалась по поводу своей фигуры. Как-то раз ляпнула, что я костлявая слишком, смотреть жалко, а я в ответ ей сказала, что знаю рецепт быстрого похудения.
В общем, обменялись с ней любезностями при первой встрече, а потом вроде даже нормально общаться стали. Она поняла, что я не робкого десятка, хоть и выгляжу уж больно «хлипкой», и даже уважать начала.
— Ну-у-у, — протянула я неуверенно. — Знаю, только за один день тебе не похудеть. Месяца три как минимум, чтобы десять килограмм скинуть.
— Всего десять? — в шоке уставилась на меня соседка.
— А тебе сколько надо? — хмыкнула я.
— Мне надо это… — Таня опустила очи долу и тихонько прошептала: — Мне бы килограмм тридцать.
— Ну, тогда умножай на три, итого девять месяцев. И это при условии, что будешь соблюдать все мои инструкции строго. А то я даже браться не буду. — Я свела брови и руки в бока уперла, чтобы вид построже сделать.
Таня какое-то время задумчиво разглядывала свои ноги в красных тапках, но мне надоело ждать её ответа, и я сказала:
— Ладно, как надумаешь, приходи, а так некогда мне с тобой тут лясы точить, у меня огород еще не полит, и завтрак надо готовить.
Я развернулась было, но услышала Танин тихий шёпот:
— Да погоди ты! Я знаю, твоя бабка какие-то рецепты нашим деревенским давала, что можно быстро похудеть. Они вроде как опасные, но действенные.
Я обернулась и обвела взглядом соседку, не понимая, о чем речь.
— Ну травка там есть такая, — процедила недовольно соседка. — Она аппетит напрочь отбивает.
Я переваривала какое-то время услышанное, а затем меня озарило. Я знала, что это за трава, и знала, где она растет, и больше того, иногда использовала в кремах и мыле как составляющее. Но… принимать вовнутрь её было ни в коем случае нельзя, ибо был нехороший побочный эффект, и не один. Первый — она и правда отбивала аппетит. А второй — это то, что желудок переставал нормально работать. И вся съеденная даже через «не хочу» еда выходила обратно.
Короче говоря — это прямой путь в больничку.
В крем я добавляла эссенцию этой травы, буквально микродозу, еще и смешивала её перед этим с другой травкой, которая меняла её свойства, но всё равно есть такое было нельзя.
— Мне кажется, ты что-то путаешь, Тань, — покачала я головой, соседка тут же вскинулась и посмотрела на меня со злостью, но я подняла руку, останавливая её, и добавила: — Но даже если это и так, то я не знаю, о какой траве речь.
— Хочешь сказать, что бабка тебе не передала все свои знания, что ли? — недовольно спросила соседка.
— Кое-что рассказывала, но, видать, не всё, — спокойно пожала я плечами и, развернувшись, пошла дальше поливать, а заодно думать о том, чего это бабушка тут творила.
На самом деле все свои знания она передавала мне. И об этой травке тоже рассказывала. Да и на химика мне тоже бабуля предложила пойти учиться.
Но я и предположить не могла, что она кому-то могла давать эту отраву, еще и для похудения. Это же фактически яд для организма. После одноразового приема такой травы потом лечения на целый месяц как минимум…
Ну нет… не верю…
Закончив с поливкой, я пошла готовить завтрак.
Напекла панкейков и полила их джемом. Заварила чай со свежесорваными листами смородины и мяты и пошла к Кате за яйцами и творогом.
Крикнула её через ограду и увидела дочку — Настю.
— Теть Юль, мама дома, заходи! — ответила она мне.
Зашла в дом к Кате и заметила, что она уже выставляет мне продукты в пакете на стол.
— О, вот, держи, все свежее.
— Угу, — кивнула я, осторожно забирая пакет, чтобы яйца не разбить.
У нас с Катей договоренность была: она меня продуктами снабжает, а я даю ей то крем, то мыло, то шампунь, а порой и удобрения специальные для огорода или травки от различных заболеваний. Настюху вон от аллергии лечила, хороший крем ей сделала.
— Слушай, Юль, — окликнула меня Катя, — ты это, — она вдруг замялась и покосилась на меня из-под ресниц.
— Чего? — приподняла я бровь.
— Чего это, с двумя мужиками жить удумала, что ли? — вдруг недовольно выпалила она.
Я даже поперхнулась воздухом от неожиданности.
— Э-э-э, — открыла я рот, а затем закрыла, поджала губы и посмотрела на соседку с вызовом. — А если и так, то что?
Катя, видимо, не ожидала от меня такого ответа, выпучила глаза и какое-то время открывала и закрывала рот, а затем высказалась:
— Тогда хотя бы пусть они полуголые по огороду не шастают! У меня тут дочка! Смотрит на этот разврат! Вот!
Я подбоченилась и фыркнула:
— А ничего, что твой Игорюха тут пузом своим голым постоянно сверкает, а? Может, ему тоже скажешь, чтобы разврат не устраивал? Перед твоей-то дочкой и передо мной?
— Да ты чего, совсем офонарела, что ли? — Катя аж покраснела от злости.
— А почему нет? — ответила я. — Он ей, между прочим, не родной, а она уже девочка взрослая. Пятнадцать лет, как-никак.
— Да я… да ты… чего городишь-то? — начала заикаться Катя, не зная, что мне ответить.
— А то же, что и ты, — ответила я и, развернувшись, пошла на выход.
— Юль, я не то хотела сказать, — начала оправдываться мне вслед соседка.
