Он даже не постучался и просто вошел с террасы. А если бы я мастурбировала?
— Лера, ты что делаешь? — недоуменно посмотрел он на меня.
— Разве не видно? — Я подняла повыше спицы с начатой полочкой от кардигана и помахала ей в воздухе.
— Серьезно? Ты вяжешь? — переспросил он, продолжая на меня смотреть так, будто я сделала что-то из ряда вон выходящее.
— Ты чего приперся? Это моя комната? — недовольно пробурчала я, чувствуя, что всё умиротворение испаряется, а внизу живота вновь начинают порхать бабочки.
Только ощущения эти мне вообще ни фига не понравились. Потому что на этот раз мне показалось, что у бабочек крылышки стали как минимум из заточенных лезвий.
Потому что мне тупо было уже больно. Нельзя так долго возбуждаться без разрядки. Вообще никак нельзя!
— Я хотел позвать тебя вниз попеть в караоке. Хочешь?
Богом клянусь, я пыталась сказать ему «нет», но, черт возьми, это же караоке!
— Ладно, идем, — сказала я, стараясь очень медленно встать с кресла, так же медленно положить свою пряжу и тем же медленным темпом пойти за мужчиной.
Хотя на самом деле мне хотелось бежать.
Но блин… я же тогда совсем себя уважать перестану.
К тому же поздно вечером, когда все лягут спать, я вновь попытаюсь сбежать. Поэтому чего не усыпить бдительность?
Найдя своему поступку моральное оправдание, я уже более резво направилась за Мишей.
Когда мы пришли на еще одну террасу с импровизированной сценой и я увидела не просто караоке, но и светомузыку, то чуть не прослезилась.
— Эй, что случилось? — спросил меня мужчина, заметив, как я изменилась в лице.
А я не сдержалась и решила рассказать:
— Последний раз я была в караоке-баре чуть больше года назад. Мама с вашим отцом позвали меня на свой маленький юбилей. Нас было всего трое, но мы так клево оттянулись. Кажется, я перебрала, и твой отец меня нес на руках до такси, потому что ноги просто не держали. Это было буквально за месяц до того, как они погибли…
Я шмыгнула носом и заметила, что Миша тоже взгрустнул.
— Мне жаль, что они погибли, — сказал он и добавил: — Отец с нами жил до двенадцати лет, а потом мама увезла нас за границу. А он уже не смог с нами встречаться. Да и мама не хотела возвращаться в Россию. Уж точно не ради нашей встречи с ним, — последнюю фразу он произнес с легким сарказмом.
— А потом? Вы виделись позже? — зачем-то спросила я.
— Как-то жизнь закрутилась, что и некогда было, — пожал он плечами. — Сначала скучали, но потом была новая школа, новые друзья. Новые впечатления. Позже колледж. А потом университет, работа, дела семьи. Но мы созванивались иногда.
— Да, — кивнула я. — Я помню, что вы звонили и поздравляли его со свадьбой.
— Да, — невесело ответил мужчина. — Какую песню выберешь?
— Родители обожали песню Юры Шатунова «Седая ночь» — пожалуй, я спою её.
— Моя мама тоже частенько слушала её, — ответил мужчина и отдал команду Авдотье, чтобы та включила нам музыку.
Мы взяли микрофоны, заиграла мелодия, на экране появились первые слова, и мы запели вдвоем.
Не скажу, что у меня был хороший голос, но в ноты я попадать умела, а вот Миша меня своим голосом заворожил. Конечно, такой же тембр, как у Шатунова, он не делал и не пытался, а пел своим, однако получалось у него тоже шикарно.
Я пыталась подпевать, но всё чаще ловила себя на мысли, как прислушиваюсь к голосу мужчины и опять начинаю испытывать возбуждение.
В конце концов песня закончилась, мы её допели, и я услышала хлопки.
Это был Слава — он, оказывается, стоял в проходе, довольно далеко от нас, к тому же я концентрировалась на словах и голосе Миши, потому и не заметила его.
А мужчина тем временем прошел к нам и почему-то недовольно посмотрел на своего брата.
— У вас отличный дуэт получился, почему меня не позвали? — спросил он, продолжая сверлить недовольным взглядом Мишу.
— Ты же был занят, — ответил тот, и мне показалось, что последнее слово он произнес с сарказмом.
— Ради такого я мог и отложить свои дела, — сказал Слава таким тоном, что хотелось спрятаться куда-нибудь под лавку, и я была рада, что всё это время смотрел он на своего брата, а не на меня.
— Не думаю, что это так уж важно, — продолжал подначивать Миша своего брата непонятно зачем.
Слава же подошел ближе к нему, причем настолько, как будто пытался подавить своей мощной фигурой. Ощущение было такое, что между ними скапливалось напряжение, и чем дольше они стояли друг напротив друга и смотрели друг другу в глаза, тем сильнее было это напряжение.
— Отлично! — воскликнула я, подходя к установке для караоке и беря еще один микрофон. Там их, к слову, было десять штук. Куда столько — не знаю, но на данный момент это было неважно. — Хорошо, что ты пришел, будешь петь теперь с нами!
Я подошла ближе к мужчине и внаглую ткнула микрофоном ему в грудь.
Слава в легком шоке перевел взгляд на микрофон и на автомате взял его в руку, а Миша почему-то посмотрел на меня с удивлением и одновременным восхищением.
Я же как ни в чем не бывало, стараясь не думать над странностью своего поступка, пошла выбирать песню, отвернувшись от мужчин.
