Я передернулась, вспомнив один неприятный случай. Хорошо, что я тогда не повелась и отказалась от той вечеринки, а вот моя одногрупница не удержалась и пошла в их тусовку. А потом её фотографии, где она голая в обществе двух мажоров, гуляла по всем чатам.
Ей пришлось даже из города уезжать. Оказалось, что её опоили, раздели и рядом прилегли, просто чтобы сфотографироваться. Хорошо хоть, не тронули…
Но всё равно для неё это было сильным ударом.
Мы отправились вслед за мэром, который рассказывал о том, какого крутого ландшафтного дизайнера он нанял. Та самая уединенная беседка, удобная для серьезных разговоров, — это его авторская работа.
Беседка и правда была красивая, а еще она стояла посреди… м-м-м… я даже не знаю, как это назвать. Сад из камней с фонтами и льющейся водой?
Тут действительно было очень уединенное место, и вряд ли кто-то смог бы что-то подслушать благодаря шуму от воды.
А вот внутри беседки было вполне себе тихо и красиво, потому что она находилась под стеклом с кучей цветов в горшках.
Посреди беседки стоял большой круглый стол, а по бокам удобные мягкие кресла и пуфики.
Стол был накрыт. Похоже, Славу тут явно ждали.
— Можете идти, вы нам не понадобитесь, — сказал Виктор Сергеевич мэру, и тот тут же исчез.
— Лера, присаживайся. — Слава усадил меня на диванчик и, сев рядом, сразу же начал накладывать мне в тарелку закуски. — Держи, — вручил он мне полное блюдо из канапе, а еще налил в бокал сока.
А у меня тут же слюнки потекли, потому что еда пахла замечательно, и я набросилась на неё с огромным удовольствием, при этом не забывая слушать мужчин.
Правда, из их разговора я мало что понимала. В общих чертах лишь то, что этот Виктор Сергеевич вроде хочет вложить деньги в медицинский центр, что принадлежит Славе и Мише, но, кроме этого, они говорили еще о каких-то других совместных делах и поминали ищеек.
В конце концов я вообще перестала слушать этих двоих и углубилась в дегустацию всех блюд на столе.
Из каждой тарелки я пробовала по одному канапе: где-то были фрукты, где-то овощи, где-то мясо.
Наевшись так, что больше уже не лезло, я откинулась на сиденье и рассматривала интерьер.
— Твоя сестра заскучала — может, и правда отпустишь её к молодежи? Пусть развеется девочка, — услышала я голос Виктора и со страхом посмотрела на Славу.
Он же отрицательно покачал головой.
— Нет, мы уже уходим.
— Даже не послушаете Пазарева? — удивился Виктор.
Слава посмотрел мне в глаза, а я растерялась. Если честно, посмотреть на звезду так близко хотелось, хоть я и не особо любила его, но всё же… Когда я в следующий раз еще буду на каком-то концерте?
— Ладно, только недолго, — решил за нас обоих Слава, и мы пошли в особняк.
А мне стало приятно, что сегодня он учитывает мои желания.
Прям тепло на душе разлилось.
Мы вошли внутрь особняка. Выглядел он словно Екатерининский дворец. Похоже, мэр города был любителем стиля барокко.
Кругом все в позолоте и сверкает.
У меня даже в глазах зарябило от такой роскоши. Как они в нем живут? Как в музее?
Нет, всё же дом моих братьев был намного лучше и современнее по интерьеру. Да и по цветам намного спокойнее и уютнее.
Виктор провел нас чуть дальше, и мы вышли в еще одно помещение, довольно большое по размерам. Тут было место для столиков, для танцпола и даже для сцены, где выступал тот самый певец.
Официанты тут же помогли занять нам один из свободных столиков, что находился прямо напротив Пазарева, накрытый на три персоны.
Я оглянулась в поисках именинницы, она сидела за столиком слева, в окружении молодых девушек и парней, и поедала взглядом моего Славу.
Пазарев её совершенно не волновал.
Я инстинктивно положила свою ладонь поверх руки Славы.
— Что-то случилось? — удивленно посмотрел он на меня.
— Нет, я ничего. — Я тут же убрала свою руку, смутившись, а заодно пытаясь понять свою реакцию.
Заметила, что Виктор внимательно смотрит на нас обоих, и, еще сильнее застеснявшись, уставилась на Пазарева, делая вид, что интересуюсь его песнями.
Но на самом деле мне хотелось смотреть лишь на одного человека — моего сводного брата. А остальные люди меня не интересовали. Казалось, будто все они Славе и в подметки не годятся. Если бы тут еще и Миша был, то я была бы абсолютно счастлива.
Поймав себя на этих мыслях, я почувствовала безотчётный страх.
Такие размышления вели меня в бездну.
Что будет, когда мои братья вновь начнут меня в чем-то обвинять… Что я буду чувствовать? А выживу ли я?
Но, с другой стороны, Слава не виноват в том, что случилось год назад. Он, по словам Миши, вообще был практически без сознания. Да и сам Миша тоже не знал толком, что происходит. И перестарался их начальник безопасности.
«Ну вот, — мысленно усмехнулась я. — Похоже, я уже готова им всё простить».
А что, если слова Миши — это ложь? Что, если он сказал мне те слова, чтобы успокоить? Чтобы я не пыталась сбежать от них больше?
Я плохо помню момент пробуждения. Знаю, что кто-то из братьев вызвал охрану, но не помню, кто именно. Помню сильную головную боль, а дальше как в тумане.
