Сам копается в покупках. Достает из одного из пакетов черные узкие джинсы. Из другого на кровать летит белый, даже на вид мягкий свитер крупной вязки с коротким рукавом и высоким горлом. Сверху на него падает стильный черный кардиган с большим капюшоном. Кит достает из коробки высокие ботинки с грубой подошвой, ставит их на пол.
— Шлем свой дам. Второго нет. Собирайся… Черт, забыл, — ошарашенно смотрю, как он продолжает копаться в пакетах. Достает коробку, а в ней черный комплект кружевного нижнего белья. — Вот теперь все. У тебя есть минут сорок. Волосы советую собрать, иначе отстричь их будет проще, чем расчесать.
— Я могла бы сама выбрать одежду на вечер, — отмираю, вновь напоминая ему, что у меня может быть и свое мнение.
— Не могла бы. Ты же не ездила на байке со скоростью триста километров в час, — равнодушно отвечает он. — Одевайся. Хочу свалить из дома до появления предков.
Кит
Рев движка глушит мысли. Психологи мне не помогут, папа! Мне помогает лишь это. Адреналин, скорость, выжигающая мысли из черепной коробки. И тепло девочки, сидящей у меня за спиной. Я не знаю, что в ней особенного. Почему именно она вдруг стала таблеткой для моей больной психики, но я тащу Ладу за собой на трек, потому что мне так легче.
Она крепко прижимается ко мне, я выжимаю из техники максимум, забив на остальных участников движения, на камеры, штрафы, два поста ДПС. Скорость перекрывает все. Иногда пусто — это тоже хорошо.
— Кит, пожалуйста, тише, — доносится до меня.
Сводной страшно, а мне нравится, что она так близко. Если сбавлю обороты, начнет отстраняться. Я не могу лишиться ее тепла. Это единственное хорошее, что сейчас у меня есть.
Мой мотоцикл пулей прошивает ряды четырёхколёсных коробок, красиво ложится в поворот. Лада визжит и впивается ногтями мне в кожу. Вспышка боли, и царапины начинают саднить.
— Трусиха, — усмехаюсь, зная, что она не слышит.
Торможу у въезда на территорию клуба чуть качнувшись вперед по инерции. Отцепляю от себя одеревеневшие пальчики Лады. Обняв одной рукой, стаскиваю ее с байка, снимаю шлем.
Ее всю трясет. Колени подгибаются, и она падает на меня.
— Псих. Ты псих, Кит! — кричит, отталкиваясь от моей груди. — Мы чуть не упали!
— Мы не упали, — это главное.
Больше ничего не хочу объяснять. Ни то, что все было под контролем, ни то, что последний манёвр был выполнен специально. В ее голубых глазах полыхает адреналиновое пламя. Знакомое такое, родное.
Задираю футболку вверх, оголяя перед ней торс. Три красные, набухшие полоски от ее ногтей красуются чуть ниже солнечного сплетения.
— Посмотри, что ты сделала, — веду пальцем по ранкам, собирая мелкие бисеринки крови. Подношу к губам, слизываю под ее удивленным взглядом. — Больно, между прочим, — делаю еще один шаг к ней, целую, зная, что она сейчас почувствует вкус моей крови. Он металлом расползся по всему языку, и я ласкаю им ее ротик.
Отстраняюсь, сминаю ее губы пальцами.
— Вкусно? — интересуюсь, склонив голову на бок.
— Дурак! — фыркает она.
Рассмеявшись, беру байк за руль и качу его на территорию клуба. Лада идет за мной, всем своим видом изображая возмущение.
Здороваюсь с парнями, с владельцем. У нас сегодня отработка командного заезда. Гордей в наблюдателях. Ладу оставляю с ним.
Игрок я ни хрена не командный. Мне пока сложно, ведь иногда приходится уступать своим, а я так не умею. Пару раз едва не роняю парня, обгоняя его на опасных поворотах. Он злится. Как только мы останавливаемся, кидается на меня. Толкает в грудь и орет.
— Эй! Эй! — нас растаскивают Гордей и один из гонщиков. — Оба не правы! — рявкает Калужский.
— Почему?! — бесится явно лидер этой команды. Я их еще толком не знаю, но в нем ощущается интересный соперник.
— Потому что ты видел его! Надо было пропустить! — на повышенных тонах пытается донести Гордей.
— Он должен был уступить. Нахрена своих топить?! Выигрывает команда!
— Я пока не вижу команду. Пока ты, — Гордый толкает в грудь парня, — пытаешься доказать ему, — кивает на меня, — что ты главный. А главный здесь я! И либо вы делаете так, как сказал я, либо валите отсюда нахер! Оба! Я не собираюсь соскребать ваши тела с тренировочного трека, у меня тут еще дети занимаются! Вдвоем встали на стартовую и учимся уступать друг другу до тех пор, пока баки не осушите. Остальным смотреть и учиться.
Лидер нашей команды скалится с вызовом. Я отвечаю. Гордей матерится и дает старт.
Уступать…уступать… Ненавижу уступать! Но Гордый прав, на больших скоростях надо уметь контролировать абсолютно все и иногда уступить — это спасти свою жизнь.
Мы нарезаем круги, играя с газом на поворотах. Переглядываемся, пытаясь найти коннект. Надо научиться. Я хочу научиться такому контролю. Я сюда за этим пришел. И загасив собственную спесь, на третьем круге начинаю уступать там, где это требуется. На пятом включается интуиция. На седьмом я прихожу к финишу первым, хотя дважды отдал лидерство на повороте временному сопернику.
— Ты понял, в чем прикол? — спрашивает Гордей, когда мой бак реально практически пуст.
