Пришлось повозиться, но вскоре бутыль был откупорен. Он очень осторожно склонился над колбой, втягивая запах и блаженно закрыл глаза.
— Юлька, мы нашли клад, — простонал он.
Нетерпеливо отпихнув мужчину, Юля тоже склонилась над бутылем, принюхиваясь.
— Вино из шелковицы, что ставила баба Катя, — восхищенно пробормотала она, закрывая глаза от восхитительного запаха. — Сколько ему лет? Десять?
Сережа достал два пузатых бокала из верхнего ящика и поставил их на стол перед ними. После этого острожно, словно величайшую ценность, разлил вино по бокалам.
— Больше, — хмыкнул он, считая в уме сколько это сокровище простояло в погребе. — Тебе тогда лет двенадцать было, не больше. Помнишь, как баба Катя заставила нас обобрать все деревья на нашей улице?
Юля хмыкнула, вспоминая, как непрерывно жаловался Сережа, когда они почти целую неделю после этого ходили перемазаными в шелковице, что не оттиралась ничем, как бы сильно они не терли кожу. Ребята тогда не понимали, почему это было так важно для старушки, которая алкоголь вообще не употребляла. А спустя год, когда вино достаточно переиграло, она налила стакан и дала им попробовать результат собственных трудов. Юля никогда не забудет вкус этого напитка, ведь это было самое вкусное, что она пробовала в своей жизни. Даже теперь, когда она перепробовала самые дорогие и именитые сорта вин, ничто не могло сравнится со вкусом этого вина.
— Помнишь, что она сказала, когда ты спросил о нем на свое совершенолетие? — тихо поинтересовалась Юля, крутя в руках бокал и наслаждаясь стоящим на кухне ароматом ягод.
Сережа мягко улыбнулся, вспоминая слова старушки.
— Она хотела открыть его на твою или мою свадьбу, — сказал он, делая глоток. — Думаю это означает, что мы вполне имеем на него право.
Вечер воспоминаний, плавно перетек в ночь. Юля с Сережей устроились с вином и купленными в супермаркете закусками в гостиной. Дождь усилился, но перестук по крыше не мешал общению, а скорее способствовал ему. Чем больше было выпито, тем откровеннее заводились темы и задавались вопросы. Уже не так контролировались слова, а правда, которую так хотелось скрыть, все чаще проявлялась в словах и интонации. Истина в вине, так же говорят.
— Когда ты меня полюбила? — вдруг поинтересовался Сережа, наблюдая за тем, как Юля, с раскрасневшимися от вина щеками, чистит на тарелку очередное яблоко.
Юля наслаждалась этим вечером. Он казался ей нереальным, ведь так легко и непринужденно она себя давно не чувствовала. Не было тяжелых мыслей, печали, одиночества. Она чувствовала себя уютно и свободно, находясь в доме, в котором выросла. С человеком, которого знала всю свою жизнь.
— Когда полюбила? — задумчиво переспросила она, немного запинающимся от алкоголя голосом. — Даже не знаю. Возможно, когда мы оказались здесь и ты начал заботиться обо мне. А может еще до приезда сюда. Но я хорошо помню, когда с точностью осознала это. Помнишь, как тетя Марина из соседнего дома посадила розы под своими окнами? Они были такие красивые! Красные настолько, что отливали черным. А какой запах издавали… Я тогда целую неделю подолгу зависала у её забора, не в силах насмотреться на эту красоту. А однажды вечером, ты пришел домой, весь исцарапанный и грязный, но принес мне куст таких же роз, чтобы я могла посадить их в своем полисаднике. У нас не было денег и я знала, что ты не мог купить их, только украсть. Но ты сделал это для меня, потому что знал, как сильно я их хотела. Тогда я подумала, что ты самый лучший парень во всей вселенной.
Сережа усмехнулся, вспоминая, как именно происходил процес поиска и похищения куста.
— Я до сих пор помню выражение твоего лица, когда ты поняла, что именно я тебе принес, — довольно заметил Метеля.
— Зеркальный вопрос, — тут же взмахнула рукой Юля. — Когда понял ты?
— Ты танцевала на заднем дворе, — тут же отозвался он. — И у меня впервые в жизни встал на девчонку.
Они одновременно засмеялись, нисколько не смущенные откровенностью разговора.
— Тебе смешно? Знаешь как я сходил с ума, живя с тобой в одном доме? — пьяно покачал головой Метельский. — Пытаясь не смотреть на тебя, не замечать. А взгляд все равно к тебе приклеивался, стоило тебе в поле зрения появиться. Отвести не мог. Каждый день толковал себе, что ты еще маленькая и нельзя.
— Мне было одиннадцать, когда я впервые поймала себя на мысли, что смотрю на твои губы и мечтаю, чтобы ты меня поцеловал, — шепотом призналась Юля. — Это все глупые книжки, что я тогда читала пачками. Они все твердили о вечной любви.
— Веч-на-я лю-бо-вь, — процедил Сережа, одним глотком осушая бокал. — Ты в неё веришь? Что можно полюбить раз и навсегда?
Юля допила остатки своего бокала и поставила его на столик у дивана, боясь разбить. Она пожала плечами, обдумывая поступивший вопрос.
— У меня другая беда, — грустно усмехнулась она. — Я не умею разлюбивать… разлюбливать… разлю…
— Но меня ж разлюбила, — тихо перебил её попытки склонить глагол в правильную форму мужчина.
