Они оба смеются и пожимают друг другу руки, а я смотрю на только что вышедшего мужчину. Он выглядит ровесником Макса, хоть он и на полголовы ниже. Игорь одет в красно-синюю фланелевую рубашку и у него неухоженные каштановые волосы.
— Игорь, это моя племянница Алиса, — говорит ему Макс.
Игорь переводит на меня взгляд, заканчивает вытирать руку и протягивает её мне.
— Племянница, да? — Его взгляд любопытен. — Алиса. Это красивое имя. Как ты?
Я киваю и подаю ему руку.
— Бери, чего душа пожелает, — говорит мне Макс.
— Нет, спасибо, не стоит, — качаю головой.
Но Макс приподнимает бровь, предупреждая меня:
— Если ты не наберёшь себе сумку сладостей, то Игорь соберёт её за тебя, и это будут рачки и мятные конфеты.
Рефлекторно морщу нос. Игорь фыркает. Рачки могут идти лесом. Макс уходит, хватает пакет и начинает наполнять его ирисками, а я стою, моя гордость удерживает меня на месте. Это всегда было моей самой большой проблемой. Не люблю давать людям то, что они хотят.
Но затем я чувствую запах сахара и соли, и тёплый шоколадный запах от плиты ударяет мне в нос и направляется прямо в голову. Мне бы хотелось попробовать.
— Чего ты ждёшь, Буткевич? — слышу я, как мой дядя кричит.
Я моргаю. Он закрывает банку с ирисками и подходит к мармеладным червячкам, бросая на меня взгляд. Я смотрю в ответ. Называть меня по фамилии кажется ему игривым. С ним это ощущается… резко.
Выдыхаю и иду к пакетам, беру один себе.
— Я заплачу, — сообщаю Максу.
Он не смотрит на меня.
Открывая пакет, инстинктивно беру шоколад и низкокалорийные мармеладные конфеты, забрасывая туда также несколько персиковых колечек, ломтиков арбуза и синих акул. Добавляю немного жевательных конфет, зная, что не буду ничего из этого есть.
Рассеянно перехожу к следующей банке, достаю черпак и вытаскиваю небольшую кучу красных рыбок.
— Они наполнены кукурузным сиропом, пищевыми красителями и добавками, — сказала однажды моя мама.
Смотрю на конфеты. Когда-то они мне нравились, но я не пробовала их с тринадцати лет. Тогда я была готова отказаться от всего, чтобы мать меня ценила. Может быть, если бы я ела, как она, носила макияж, как она, покупала сумки Prada и Chanel, как она, и носила какое-нибудь кричащее чудовищное платье, созданное Versache, она бы…
Но я качаю головой, не додумывая. Кладу в пакет два полных черпака конфет. Макс появляется рядом со мной и засовывает руку прямо в банку.
— Я их тоже люблю, — говорит он и кладёт две в рот.
— Эй, ты нормальный?! — слышу я крик Игоря.
Но Макс только смеётся. Я опускаю взгляд, закрываю банку и закручиваю упаковку.
— Пакет конфет стоит штукарь, единая цена, так что наполняй его по максимуму, — говорит мне Макс и обходит вокруг меня вдоль ряда контейнеров с конфетами.
Как он стал таким непохожим на моих родителей?
Прохожу по двум проходам, минуя коробку с шоколадными конфетами, и у меня потекли слюнки от того, насколько хорошо я знаю всё на вкус.
— Готова? — Макс проходит мимо меня.
Я иду к кассе и бросаю свой пакет на стойку, опасаясь, что он попытается подойти первым и заплатить за меня. Немедленно достаю свои деньги, и Игорь, кажется, понимает, потому что он рассчитывает меня в течение минуты.
Я отхожу, освобождая место Максу, который подходит ко мне.
Игорь рассчитывает Макса, но его взгляд прикован ко мне.
— На долго… на вершину? — спрашивает он, внезапно замявшись.
— Вершину? — переспрашиваю я, пытаясь понять, что он имеет в виду.
Но Макс отвечает за меня:
— Да, возможно, до следующего лета.
Игорь мгновенно переводит взгляд полный тревоги на Макса.
— Не волнуйся, — Макс смеется, протягивая ему деньги. — Мы защитим её от больших и плохих “вещей”.
— Когда тебе удавалось контролировать Тимура? — Игорь стреляет в ответ, выхватывая деньги у Макса.
Тимур. Один из его сыновей. Смотрю вопросительно на Макса, но он просто смотрит мне в глаза и качает головой.
Макс берёт сдачу и конфеты, и мы собираемся уходить.
— Спасибо, — говорю я Игорю.
Он просто кивает и смотрит, как мы уходим. Его взгляд заставляет меня нервничать ещё больше, чем когда я только вошла сюда.
Мы забираемся обратно в авто. Выезжаем с парковки и направляемся вдаль от города. Лепестки розовых петуний развеваются на ветру на фоне голубого неба. Они висят в горшках, а молодые люди в футболках без рукавов тащат мешки с чем-то с погрузочной платформы кормового склада в свой уазик. Готова поспорить, здесь все знают друга друга по именам.
— Это не Петропавловск-Камчатский, — говорит Макс, — но это самый большой город, который мне бы хотелось видеть.
Согласна. По крайней мере в данный момент.
Мы минуем последнее из предприятий, проезжаем несколько перекрёстков и начинаем подниматься по мощёной дороге, густо засаженной вечнозелёными деревьями. Дорога становится всё круче, смотрю через лобовое стекло. Деревья становятся выше, отсекая всё больше и больше дневного света. Город остаётся позади.
Несколько гравийных и грунтовых дорог отходят от главной. Я пытаюсь вглядеться в тёмные тропинки, но ничего не вижу. Ведут ли они к другим домам?
