— Соглашайся! — чуть ли не взвизгнула я, на радостях позабыв совершать движения плойкой.
— Коллинз, они скоро воспламенятся, — указал на дымящуюся прядь МакКензи. — И я даже не знаю, стоит ли.
— Бен однажды сказал, что, если чувства двух взрослых людей взаимны, им следует делать то, чего хотят, наплевав на условности.
Закончив с кудрями, я отложила палящее устройство подальше и взялась за блеск для губ, отчего в моей последующей речи слова были четкими через раз:
— На ой вглят, звучит огично?
— Вполне, — разобрал кашу из слов парень.
— Он нравится тебе, судя по тому, как ваша переписка поглотила твой разум. Ты ему тоже, иначе не хотел бы он с тобой кофе пить на ночь глядя. Да и по законодательству вы оба попадаете под определение «взрослые».
— Это верно, вот только мне скоро исполнится девятнадцать, а МакКуин старше меня на… — МакКензи на секунду задумался. — Никак не меньше, чем на десять лет.
Я пожала плечами:
— У одного из братьев Келли с мужем такая же разница.
— Дело не столько в возрасте, сколько в опыте, а соответственно, и границах. Кажется, для меня это слишком.
Обреченные нотки в голосе друга заставили меня отложить косметику и сесть рядом с ним на кровать. Я обвила корпус парня руками и положила голову ему на плечо.
— Каким бы не было твое решение, знай, я на твоей стороне.
— Спасибо, Коллинз, — выдохнул он, задумчиво наматывая мою кудряшку себе на палец.
— Но пообещай мне кое-что, МакКензи. Что бы не случилось, что бы не стукнуло в твою голову, ты не станешь искать пути отступления, когда по-настоящему влюбишься.
— Думаешь, я пытаюсь найти способ избежать отношений? — На меня все еще не глядели. Только на мою кучеряшку.
— Думаю, ты не должен делать того, к чему не готов, но тебе следует готовиться однажды открыться миру.
Улыбка коснулась красивых губ:
— Так и сделаю.
— А после того, как наберешься сил и расскажешь обо всем родителям, придешь ко мне, договорились?
— Ого, — засмеялся парень. — Прозвучало как твердая уверенность в том, что мне потребуется жилетка друга.
— Поищу влагоотталкивающую, — подмигнула я.
МакКензи дунул на мои волосы с такой силой, что пара прядок у лица прилипла к накрашенным губам. Я ткнула его в бок, привела себя в порядок у зеркала и спросила у отражения друга за спиной:
— Ну, что скажешь?
— Круто.
— И все? — подняла бровь я. — Просто «круто»? Где твое знаменитое красноречие, МакКензи?
— Хорошо, — смилостивился он, подходя ближе и обнимая меня со спины. — Настолько круто, что я даже немного усомнился в своей ориентации.
Я одобрительно кивнула:
— Вот, умеешь же, когда хочешь.
— Макс будет локти кусать.
Если бы, если бы…
— Как же нам, девушкам, тяжело живется, — вздохнула я, облокачиваясь на горячую грудь друга. — Вот понравился тебе парень. Он добрый, веселый, умный, а может, как бонус, еще и симпатичный. Словом, идеал. И тут на тебе: он либо гей, либо твой брат.
Макс
Я перебирал в голове наши с Этти встречи за последний месяц, педантично отыскивая собственные промахи, но до меня все равно не доходило, почему она вела себя так, словно я был пятном на новой скатерти, — делала вид, что меня нет. Даже не махнула рукой в приветственном жесте, не говоря уже о том, что все объятия достались Памеле.
— Сама заплетала волосы? — улыбалась Этти, проверяя прическу моей спутницы на прочность.
— Нет, моей сноровки хватает только на бигуди, — развела открытые ладони в стороны Пэм. — Это дело рук Келли.
Сестрица выдала: «Хм», совершенно не сочетающееся с дружелюбностью на лице, убрала волосинку с платья Памелы и направилась помогать маме на кухне.
— И давно вы двое вместе? — спросил МакКензи, расставляя стаканы на стол, который украшали ландыши [52].
— С тех пор как он запал на мою сестру, — ляпнула Пэм, но быстро осознала свою ошибку: — Вернее, тогда мы начали дружить. Я бы не стала уводить парня у сестры. Мэйбл, конечно, та еще заноза в за…
— Пэм, принеси салфетки, будь любезна, — настойчиво попросил я.
Девушка засеменила в направлении кухни, а я еле удержался, чтобы не воткнуть вилку в так удачно подвернувшуюся руку МакКензи.
— Этти не выглядит счастливой, — закончил молчанку я, положив очередной прибор на стол.
— Не соглашусь.
— Ладно, она только выглядит счастливой.
А ведет себя так, словно наше правительство выразило желание последовать примеру Израиля и в скором времени она может стать военнообязанной.
— Помни, если обидишь ее, пеняй на себя.
Парень засмеялся:
— Если кто и виновен в плохом настроении Полетт, то уж точно не я.
— А кто?
МакКензи прошел мимо, похлопав меня по плечу и вложив последний стакан мне в руки. Что бы это ни значило, одно было совершенно ясно: вечер будет не из легких.
Полетт
Я всегда любила проводить время с мамой на кухне, но этот раз стал исключением. Она без устали твердила о том, какой красавицей стала Памела, подогревая во мне желание как-нибудь это исправить.
— Они с Максом так хорошо смотрятся вместе, правда?
— За дверью они смотрелись лучше, — буркнула я себе под нос, перекладывая салат в узорчатую миску.
