Милана Орлова – моя проблема номер один. Невинная овечка с зубами акулы, по воле случая ставшая моей сводной сестрой. И пока я за нее отвечаю, ей придется послушно выполнять все мои приказы. Иначе я буду очень и очень зол. И таким я ей точно не понравлюсь...
Бегу, не разбирая дороги. Слезы застилают глаза, а внутри все горит от злости. Твари! Решили продать меня подороже! А я все думала, зачем? Зачем я им нужна? Понадеялась на то, что и правда помочь хотят, дура… Сильный порыв ветра бьет в лицо, я сбавляю шаг, останавливаюсь и зажмуриваюсь, торопливо стирая соленые дорожки со щек. Как же больно! Я ведь почти поверила… Почти убедила себя, что на меня не плевать. По крайней мере, не всем. Не ему.
Мрачная погода как нельзя лучше подходит под настроение. Ощущение, что меня просто вывернули наизнанку, а потом еще и безжалостно растоптали. Оглядываюсь по сторонам – где я оказалась? Кажется, какой-то парк. Без сил опускаюсь на ближайшую скамейку и прячу лицо в ладонях.
Удивительно, что до сих пор никто не притащил меня обратно силой…
– Милана...
Ну вот и мой тюремщик. Вздрагиваю от его тихого голоса. В звенящей тишине даже шепот кажется слишком громким. Слишком… родным.
– Ты замёрзла.
Стискиваю кулаки до боли. В голове проносится вереница вопросов – как он меня нашел? Почему так быстро? Что теперь сделает со мной за очередной побег?
– Поднимайся.
Упрямо мотаю головой. Скорее отвечаю своим мыслям, чем ему. Я не сдамся так просто.
Мысленно отсчитываю мгновения до того, как мой надзиратель нападет. Даже не сомневаюсь, что он сделает это. Схватит за шею, как он умеет, встряхнет, может быть даже даст пощечину. Снова покажет, кто здесь хозяин, а кто должен безропотно слушаться. Зажмуриваюсь что есть силы, а сама напряженно вслушиваюсь. Что будет дальше?
Когда на плечи неожиданно ложится теплая куртка, вздрагиваю всем телом. Это… слишком. Не так, он обычно никогда не реагирует вот так. Теряюсь, не понимая как реагировать. К чему эта показная забота?
– Идем, – настойчиво повторяет мой тюремщик. Не тащит за шкирку и не выкручивает руки, а просто ждет, что я встану и пойду следом.
– Я никуда не пойду! – выплевываю, обернувшись, – К черту вас всех – тебя, клан, всех! Я не собираюсь возвращаться!
В его взгляде нет злости или пренебрежения. Только спокойствие и железная уверенность. И это ставит меня в тупик. Неужели выбора нет?
– Придется, малышка. Отец ждёт, – качает головой мужчина, а потом добавляет и в его голосе слышится одновременно обреченность и мой приговор: – Всё решено. Они ждут.
Переезд – слово, с которым у меня ассоциируются лишь потери. В первый раз мы спешно переехали после смерти отца. Теперь вот я потеряла и маму, и снова пришлось уезжать… Тяжело остаться одной, без родных людей. Будь у меня брат или сестра, может, было бы легче пережить все.
Радует только, что до совершеннолетия остается всего месяц, а значит, дядя Вова – друг моего отца, который забирает жить к себе – не сможет удерживать меня силой. И хотя я понимаю, что он старается сделать как лучше, оформляя надо мной опекунство, все равно не в восторге от смены места жительства. Все мои друзья остались там, а дядя Вова… он такой же чужой человек, как и остальные.
Моя семья являлась частью одного из кланов – организаций, объединяющих бизнесменов и не только. И отец был далеко не последним человеком в нем. Правда, узнала я об этом лишь после его смерти. Мама была раздавлена и потеряна – это был первый раз, когда я увидела дядю Вову. Громов взял на себя все хлопоты – помог с организацией похорон и очень поддерживал нас после, в том числе деньгами.
Именно тогда мама рассказала о причастности отца к некой влиятельной организации, правда, очень туманно. С тех пор дядя Вова регулярно появлялся в нашей жизни. Помню, как в дни, когда он приезжал, мама уходила с ним на кухню, и они долго о чем-то говорили за закрытыми дверями, а мне не разрешалось их беспокоить.
Когда полтора месяца назад мама погибла в автокатастрофе, он был единственным, кому я позвонила. Все случилось слишком неожиданно, и я растерялась. Просто не поверила, что осталась теперь совсем одна…
Громов решил все проблемы и в этот раз. Разрешил мне закончить первый курс с условием, что после сессии я перееду жить к нему. Пришлось согласиться – либо так, либо на эти несколько месяцев меня отправили бы в интернат. И вот теперь я еду на новое место назначения, как любил говорить отец. Понятия не имею, что меня там ждет, но не собираюсь задерживаться надолго в гостях. Родители приучили меня к самостоятельности. Поэтому жить несчастной сироткой не стану.
В аэропорту меня встретил незнакомый мужчина с суровым, непроницаемым лицом. Он держал табличку “Милана Орлова” и, поздоровавшись, сообщил, что господин Громов не смог приехать лично и будет ожидать меня уже дома. Уже от одного вида встречающего мне стало не по себе – похоже, дядя Вова оказался не таким простым человеком.
Машина останавливается перед большими воротами, которые медленно открываются, а затем въезжает на территорию.
– Приехали, Милана Дмитриевна, – раздается голос мужчины, отвлекая от разглядывания того, что находится за окном.
– Да, спасибо, – бормочу, выбираясь на улицу.
