Чувствую, как кровь начинает закипать, как сердце бешеными толчками разливает по венам раскалённую лаву. Девчонка выходит из машины, а я смотрю на неё, не отрывая взгляда, и сжимаю кулаки в карманах парки с такой силой, что начинают неметь пальцы.
Когда ее взгляд встречается с моим, она резко останавливается, а я перевожу взгляд на Киреева, сидящего за рулём своей машины. И этот гавнюк, улыбается! Он улыбается!
— Ты со всеми подряд целуешься? Или не только целуешься? — зло бросаю, когда девчонка ровняется со мной. Вскидывает голову и открывает рот, но ничего не говорит. Просто стоит и смотрит на меня. И что-то такое проскальзывает в её взгляде, что я на мгновение теряюсь.
Наконец Недотрога отмирает:
— Ты видишь лишь то, что хочешь видеть, — гордо вздёргивает подбородок и продолжает: — И вообще тебя это не касается — с кем я провожу время, хожу на свидания, целуюсь или занимаюсь сексом.
У меня отвисает челюсть. Она и Киреев? Когда? Когда этот козлина успел навострить лыжи к девчонке? Раздражение буквально прошибает насквозь, под рёбрами зудит какое-то странное чувство. Хочется пойти, достать Киреева из машины и хорошенько ему навалять. Хочется сказать девчонке, что она совершенно не разбирается в парнях. Только Недотрога не даёт мне возможности высказаться, она просто обходит меня и заходит в здание, даже не обернувшись.
К чёрту занятия! К чёрту Недотрогу! К чёрту всё! Мне нужно проветриться, выпустить пар, пока я не натворил того, о чём пожалею.
Приезжаю в дом отца, поднимаюсь в свою комнату, намереваясь поспать. Только перед глазами всё время стоит поцелуй Недотроги и Киреева. Ну как? Как можно спокойно с ней общаться, если она бесит постоянно? Если этот хлыщ постоянно возле нее ошивается? От этого меня и кидает из крайности в крайность, снова не сдержался, и теперь всё откатилось назад. Так я не то что до конца учебного года, всю жизнь буду пытаться её задобрить. А потом снова бесить. Стоп. Какая вся жизнь? Что за идиотские мысли, совсем эта Недотрога мой мозг переклинила. Мне срочно нужно в бассейн. Пара десятков кругов самое то, чтобы освежить мысли и остудить голову. И кое-что ещё.
Одеваюсь и выхожу из своей комнаты, дверь в комнату сводной приоткрыта, словно приглашая внутрь. Там тот же беспорядок, только с письменного стола убрано всё лишнее, на поверхности лежат белые листы, на которых что-то нарисовано. Подхожу поближе и рассматриваю каждый из стопки, поднимая верхние.
Эскизы коттеджа, замка, каких-то странных горгулий, витой лестницы, различных интерьеров, портреты мужчин и женщин и другие рисунки. Видимо, всё уже готово для полного портфолио. Кладу листы на место и замечаю стоящий на столе большой стакан с кофе. Трогаю — холодный. Даже не успев подумать, толкаю стакан в сторону стопки с работами. Смотрю, как жидкость разливается на рисунки, пропитывая листы коричневой жижей…
Теперь девчонка никуда не поступит и никуда отсюда не уедет.
--------------------------------
Аня
После столкновения с Соколовским на крыльце университета во мне кипит возмущение. Да как у него вообще язык повернулся сказать что-то про меня и Арса, если у него есть девушка, с которой он провел ночь?
Губанова во всех подробностях уже обсудила со своими приближёнными то, как она встретила своего парня после игры, да так, чтоб весь курс слышал и не имел никаких сомнений. Мне хотелось плюнуть на занятия, поехать домой и рисовать. Рисовать, чтоб забыть всё это и прогнать тупую ноющую боль за рёбрами, но Алекс наверняка дома, раз его нет на парах, а слушая Вику, невозможно не представлять сцены их встречи. Словно душу посыпали пылью, ей не хватает воздуха, не хватает глотка свободы, что-то душит меня всё это время. Словно на шею накинули удавку и медленно её затягивают, наслаждаясь моей агонией.
В конце концов я не выдерживаю и решаю сбежать с двух последних пар Аиды Владимировны. Объясню ей всё позже, придумаю что-нибудь, какую-нибудь правдоподобную причину, потому что если останусь здесь еще хоть на полчаса, сойду с ума от царапающих душу чувств. Я сама не понимаю, что со мной, почему я так остро реагирую на обидные слова Алекса.
