Он не укорял, понимал, наверное, что мне уже досталось по полной от отца за эту самодеятельность, но я всё равно почувствовала себя неловко. Сейчас уже пришло твёрдое осознание глупости своего поступка. С моими навыками толку от меня в подобном деле никакого, зато погибнуть могла легко.
— Разве ты не уедешь домой, когда полностью выздоровеешь? — задала я насущный вопрос.
— Нет, — пожал Кастиан плечами. — С какой стати? Отец рад бы забрать меня обратно в Шордарию, да только вот я уже совершеннолетний. Подтвердил своё право зваться мужчиной и принимать решения самостоятельно. Законов, запрещающих учиться здесь или обязывающих вернуть на родину не существует. Так что ему придётся смириться с моим выбором. И я не только о том, где жить и чем заниматься. Лейри, я больше всего на свете хочу, чтобы ты стала моей женой.
Мне казалось меня оглушили и одновременно напоили чем-то хмельным. Мысли в голове устроили настоящую битву. Они перемешивались и сталкивались с друг другом, тонули в какой-то безумной эйфории. Ещё несколько минут назад я отчаянно стискивала зубы, чтобы не разреветься, услышав о расставании. Вынести этот удар с достоинством. А сейчас Кастиан, ставший моему сердцу родным, проникновенно заглядывает мне в лицо, своими нереальными глазами, почти вернувшими исходный цвет, и ждёт моего ответа.
Поступая в академию, я совершенно не стремилась к замужеству. Более того, была настроена сделать всё, чтобы никто не мог выдать меня замуж без моего на то желания. Даже отца вынудила принести клятву, ограничивающую его возможности в отношении меня. И никак я не ожидала, что всё может сложиться таким образом. Даже в мечтах, когда Кастиан стал мне столь дорог, о подобном я не помышляла.
— Хорошо, — улыбнулась я счастливо. — Я стану твоей женой.
Наградой мне стал поцелуй. Горячий и чувственный. Бередящий душу и тело. Кастиан целовал жадно, я отвечала с не меньшим пылом.
Даже сейчас, будучи такой бесстыдно счастливой, я понимала, просто не будет. Впереди нас ждёт множество препятствий. Борьба с обстоятельствами и окружающими, что вряд ли поймут и примут такой союз.
Мой отец, отец Кастиана — оба в восторг не придут. Плевать. Для окружающих это, скорее всего, вовсе дико. Даже сейчас большинство обитателей академии боится Кастиана и считает его опасным. И это они его не видели на грани «кровавого безумия». Не видели, как он жадно впился зубами в чужую шею, а после поглотил саму душу. А я… Я больше не испытывала перед ним страха. Невозможно любить кого-то и бояться его одновременно. В противном случае, это уже не любовь, а болезнь.
Мне остаётся только предполагать, чего ожидать и внутренне готовиться к грядущим неприятностям. В данный момент мне не хотелось думать о грустном или неприятном. Мне нужны были эти минуты абсолютного счастья, после всех волнений последних дней. Проблемы подождут. Сейчас важен только Кастиан и его поцелуи. Такие горячие, страстные, и одновременно, трепетные и нежные.
На свободу меня выпустили только четыре дня спустя. Невольно ощущал себя заключённым отсидевшим срок полученный по недоразумению.
Перед самым выходом на волю состоялся очередной разговор с отцом. Тяжёлый, неприятный. Почти скандал. Он упорно не желал принимать моего отказа вернуться на родину. Считал глупцом, который сам не знает, чего ему нужно. Пробовал даже угрожать.
— Мне надоело упрашивать тебя, как ребёнка, — шипел он. — Выбирай: возвращаешься домой и перестаёшь дёргать мне нервы, или я отлучаю тебя от рода и изгоняю из Шордарии.
Вот, значит, как. Услышать такое оказалось неожиданно… болезненно. Изначально я отлично понимал, отец доволен не будет, но не думал, что он может пожелать отречься от непутёвого сына в случае неповиновения. Только планов моих это не меняло.
— Так изгоняй, — отозвался я, поразившись холоду собственного голоса.
— Кастиан… — отец от моего ответа как-то растерялся.
Не ожидал подобного? Думал, я как в детстве и юношестве всё приму и на всё соглашусь, стоит надавить?