— А это… — повернулся дедушка к юной девушке.
— Мама, — прошептала я поражённо.
Её невозможно было не узнать. Дедушка был прав — мы очень похожи. Я словно видела перед собой сестру, почти близнеца. Если с бабушкой мы напоминали друг друга только отчасти, то с мамой словно копии.
Тут мне пришла в голову мысль, ведь она родила меня будучи ещё совсем юной. Моей ровесницей! Она умерла, пожив так мало! Потому сейчас она выглядит не старше меня. Получается, что…
— Я умерла, да? — сорвалось само с губ.
Как ещё объяснить, что я вижу всех их: дедушку. Бабушку, маму, когда их уже нет в живых?
— Что ты, милая, — произнесла мама, выходя вперёд. — Сейчас ты крепко спишь, а нам разрешили навестить тебя, чтобы сказать — ты справилась. Ты всё сделала правильно, дочка.
Глаза защипало, стоило маме меня обнять. Не знаю, как это возможно тут, но я чувствовала исходящее от неё тепло, а ещё горьковатый запах полыни, который ей удивительно шёл. Внутри всё сжималось и переворачивалось. Даже в мечтах я не ждала, что смогу когда-нибудь обнять маму. Могла только воображать, какой она была и какой могла быть жизнь, сложись всё иначе.
— Мамочка, — всхлипнула я.
— Всё хорошо, — произнесла она, и отстранилась, глаза блестели слишком ярко из-за избытка влаги. — Мне так жаль, милая, что не смогла с тобой остаться. Меня не было рядом, когда ты сделала первый шаг и сказала первое слово. Прости меня.
— Ты ни в чём не виновата, — улыбнулась я ей, а потом почувствовала злость. — Это всё предыдущий герцог Эрвейский! Всё из-за….
— Успокойтесь, — вмешался дедушка. — Нам дали не так много времени, чтобы тратить его столь бездарно.
Словно из воздуха возник небольшой столик и четыре стула. Мы сидели и беседа текла шустрой рекой. Хотелось сказать так много, а спросить ещё больше. Оказывается, этот пляж — место куда дедушка с бабушкой ездили после свадьбы. К моему разочарованию говорить, что же ждёт всех нас после смерти, родные отказались наотрез. Зато неоднократно повторили, что я всё сделала правильно. Настоящая героиня. И вообще, всё у меня будет хорошо.
Было ещё много воспоминаний родных. В их окружении было настолько хорошо, на душе и сердце светло и легко, что когда подошёл момент прощаться, меня захлестнула почти паника.
— Я не хочу прощаться, — помотала я головой. — Почему вы не можете остаться, если я так много сделала?
— Это тебе пора возвращаться, Лейри, — улыбнулся мне дедушка.
— Но я хочу остаться! — возразила я горячо. — Быть с вами!
Действительно, зачем мне куда-то возвращаться? Я помнила, где-то там отец, муж, друзья, но… Сейчас в душе при мыслях о них, был лишь неясный отклик, зато внутри всё пело и ликовало от присутствия рядом родных.
— Нельзя, — строго покачала головой бабушка. — Твоё время ещё не настало. Не торопись расставаться с жизнью.
— С вами расставаться не хочу, — слёзы уже потоком стекали по щекам.
— Мы тебя дождёмся, — ласково сказала мама. — Обязательно. Но сейчас тебе пора. И ещё, Лейри…
— Что? — цеплялась я за каждую возможность побыть с ними лишний миг.
— Передай Диону, я люблю его.
Не успела я ответить, как всё вокруг поблекло и растворилось, сменившись темнотой, в которую откуда-то, словно издали, проникали посторонние звуки и чужие голоса.
***
Возращение в реальный мир сопровождалось ворохом известий. Первое и главное — всё действительно в момент закончилось, а мои близкие остались живы.
Как описывали очевидцы, в миг очнувшиеся от наваждения кровавой ярости, мы с Кастианом внезапно засветились так ярко, что смотреть было больно, и направились прямиком к друг другу. Демоны всполошившись пытались нам помешать, но неведомая сила не позволяла им приблизиться. Встретившись, мы обнялись и поцеловались, после ярчайшая вспышка ослепила всех, а потом световая волна понеслась во все стороны. Демоны, Мрак и всё им поражённое, даже гигантские врата, все мгновенно обращалось пеплом при соприкосновении с ней.
Когда всё закончилось, мы лежали на земле, многие даже решили, будто мы мертвы. Когда выяснилось, что это не так, нас доставили в академию. Кастиан пришёл в себя на следующий день, я же только к вечеру третьего дня с момента того побоища.
Пока я пребывала в беспамятстве и общалась с почившей роднёй, остальной мир старался научиться жить со всем случившимся. В том побоище многие погибли. Достаточно людей и нелюдей пострадали и оказались опасно ранены. Почти каждый обагрил руки кровью. Самым тяжёлым для всех переживших этот кошмар было то, что под влиянием наведённой ярости они не понимали, что творят, а когда воздействие схлынуло, каждый помнил свои действия. Для некоторых случившееся было столь дико и несовместимо с их характером и моралью, что они оказались на грани уже настоящего помешательства. Те, у кого психика покрепче, старались быстрее выбросить случившееся из головы, запереть в дальнем уголке сознания, словно и не было никогда.