Там обнаружился апатичный слуга, который передал мне распоряжение явиться к начальству. Неужели снова проблемы? Не хочет ли, ректор выставить меня виноватой во всём произошедшем? А что, удобно и снимает львиную часть ответственности — девица вела себя вызывающе, постоянно оскорбляла и провоцировала достойных людей, а значит и наказывать надо её. И вся недавняя ситуация уже не кажется такой мерзкой и жестокой. Если он думает, что я с подобным соглашусь, то сильно заблуждается. Когда я ходила к нему в поисках помощи и поддержки, меня выставили вон, даже слушать толком не стали, пусть теперь пожинает плоды своего наплевательства. К тому же, если верить леди Камелии, он за него получал не мало монет.
Впрочем, что гадать, нужно идти. Вздохнув отложила бумаги в сторону и направилась за новыми неприятностями. В том, что ждут меня именно они, не сомневалась ни минуты.
А переступив порог кабинета невольно изумилась. В ректорском кресле меня поджидал не ректор Корган, а сам герцог Эрвейский.
— Илейра Олсин, — то ли поприветствовал, то ли констатировал он.
— Ваша светлость, — опомнившись, попыталась сделать реверанс, но вышла откровенно жалкая пародия.
— Присаживайся, — кивнул герцог на диванчик для гостей, сам при этом поднялся на ноги.
Подойдя к окну, он с минуту созерцал открывшийся ему пейзаж. Я не рисковала первая начинать разговор. Не по чину. Если местных аристократов я изначально не воспринимала авторитетами, то в присутствии этого мужчины робела и чувствовала неуверенность.
— Не буду ходить долго вокруг да около, — наконец заговори он. — Я велел позвать тебя сюда, чтобы сообщить, что ты моя дочь.
Как должна реагировать на подобное заявление простолюдинка? Испытать шок, радость, надежду, или на худой конец — испугаться. А я банально застыла. У меня разом кончились не то что слова, мысли и те разбежались в разные стороны от такой прямоты. Такого развития событий я никак не ожидала. Даже помыслить о нём не могла. Пусть и побледнел герцог в нашу прошлую встречу, наверняка вспомнив мою мать, но чтобы вот так утверждать? И ведь вряд ли он стал бы кидаться такими словами без полной уверенности. Проверил? Но как и когда? Пока в лазарете валялась — пришёл быстро ответ.
— Ты знала, — не вопрос, утверждение.
Всё это время, герцог внимательно следил за моим лицом и от него не укрылась моя реакция, а в проницательности ему не откажешь…
— Знала, — решила быть предельно прямолинейной. — Уже несколько месяцев. Перед смертью дедушка открыл мне тайну моего появления на свет.
Возможно, это глупо. Стоило попытаться как-то отовраться. Только мне ли тягаться в искусстве лжи с главой имперской службы безопасности?
— Почему не сказала при нашей прошлой встрече? — допытывался герцог с непроницаемым лицом.
— Зачем? — удивилась я в ответ. — Ваша светлость, кровное родство не делает нас родными людьми. Можете быть спокойны, на ваше имя, деньги или какие иные блага я не претендую. Ничего плохого против вас, вашей семьи или империи не замышляю. Давайте сделаем вид, что этого разговора не было и будем жить, как жили.
— Нет.
Прозвучало резко, даже зло. А мне стало страшновато. Почему нет? Я предложила самый оптимальный выход из ситуации. Не верит?
— Я принесу вам магическую клятву молчать. Никто никогда не узнает о нашем кровном родстве.
— Нет.
Снова нет? Да почему? Неужели он так жаждет меня уничтожить? Предупреждал ведь дедушка избегать герцога Эрвейского и его родни всеми возможными способами! Только разве я виновата? Так сложились обстоятельства! Моя мать за связь с ним заплатила жизнью, но я так не хочу!
— Что вам нужно? — спросила, стараясь не выдавать страха. — Какие гарантии? Я понимаю, избавиться проще всего. Именно так поступили с моей матерью. Но я хочу жить!
— Что? — тут в голосе мужчины послышалась растерянность. — Как поступили с твоей матерью?
— Прокляли на смерть. Некромантским проклятием. И её, и меня. Если бы дедушка с мамой не повстречали настоящую ведьму, я бы даже на свет не родилась. Обе погибли бы намного раньше, — говорила я, чуть дрожащим голосом. — Все эти годы вы были уверены, та история и все её последствия в прошлом, но тут выяснилось, что ребёнок выжил. Но во имя богов, оставьте мне жизнь! Вы же второй человек, после императора. Вы должны нести в мир закон и справедливость, а не уничтожать неугодных.
Высказавшись, старалась унять нервы. Этот монолог, всколыхнул воспоминания. Исповедь дедушки, которая перевернула всю мою жизнь. Горечь и обида, а былое неверие сейчас сменилось страхом.
— Отец, — произнёс герцог мёртвым, тусклым голосом.
Он и сам выглядел не очень. Бледный, аж серый. Сжал кулаки и зажмурился. Лицо исказилось, словно от боли. Длилось это считанные секунды. Взяв себя в руки, герцог повернулся ко мне с горящими глазами и выпалил: