Астрид не осталась ночевать, но молодой писатель как-то умудрился. Сказал, что его укачивает в машине, если он выпьет, а он сегодня однозначно выпил. Он осмотрел дом и заявил, что все это — чистый Фицджеральд, так что остаться на ночь — часть сюжета. Астрид, которая и сама бы осталась, если бы ее пригласили, вызвалась приехать за ним завтра к обеду.
Когда весь датский фарфор, принадлежавший актрисе, вернулся в горки со стеклянными дверцами, цинковые столешницы были протерты, а мусор вынесен, Франни остановилась взглянуть на плоды своих славных трудов. Гости обеспечили ей три дня тяжкой работы, но к такому она привыкла. Не готовить, конечно, а наполнять бокалы и вытряхивать пепельницы, расставлять тарелки и молча внимать разговорам. Завтра воскресенье, а в воскресенье все закончится. Франни была горда собой: она держалась молодцом. Лео наверняка ей благодарен за столь доброе отношение к его друзьям.
После похмельного завтрака, к которому все заказали яйца, и все — в разном виде, Лео объявил, что ему нужно работать. Он сложил в холщовую продуктовую сумку блокнот, ручки, бутылку виски и два томика Чехова (Эрик убедил его написать предисловие к новому изданию, хотя, разумеется, не раньше, чем Лео закончит собственный роман) и ушел через лужайку в однокомнатный домик на задах участка. Было очевидно, что домик, где стояли маленький письменный стол, узкая койка, мягчайшее кресло, оттоманка и торшер, был выстроен вовсе не для того, чтобы писать (вот Лео и не писал), а чтобы скрываться там от мотыльков, роем слетавшихся на благодатный огонь актрисиного дома.
— Хорошо, что он работает, — сказал Эрик Франни.
Он держал кофейную чашку обеими руками, печально глядя вслед Лео — так женщина на берегу смотрит в точку на горизонте, где скрылся корабль китобоев.
— Нам нужно его поощрять, следить, чтобы он не бросал. Нельзя, чтобы он снова утратил творческий импульс.
Франни не стала упоминать, что никакого импульса нет, потому что нет книги. Она гадала, что Лео сказал Эрику.
— Он будет, будет работать, — туманно ответила она, — как только все уляжется и стихнет.
Прилично ли спросить, на каком автобусе они собираются возвращаться в город? Она взглянула на Эрика, на его седые, длинные, вьющиеся волосы, на очки, поднятые на лоб.
— Дайте мне знать насчет автобуса, — сказала она. — Я вас отвезу. В воскресенье бывает очередь, если слишком задержаться.
Марисоль покачала головой:
— Мне хватило пятницы. Про воскресенье и подумать страшно.
Она посмотрела на мужа:
— Когда ты возвращаешься?
Эрик откинул голову назад, словно пытался продумать поездку.
— Во вторник? Наверное, во вторник. Нужно будет все проверить и уточнить.
Марисоль кивнула и вытащила из газеты вкладку «Мода».
— Что ж, у меня лишний день. Я приехала на день позже тебя.
На кухню пришел Джонас в зеленых купальных трусах и футболке.
— Можно мне пока кофе? — спросил он, щурясь на утреннее солнце. — Схожу поплаваю.
Франни многое могла бы сказать, но именно в это мгновение ее отвлекли трусы писателя. Прямо-таки поразили.
— А где вы взяли это?
Джонас глянул на себя.
— Это? Не помню. В REI?
В футболке, на ярком свету он выглядел лет на двадцать.
— Они ваши? Вы их с собой привезли?
Теперь все смотрели на нее.
— Привез, — сказал он. Оттянул ткань двумя пальцами. — Что не так?
— Так вы с вещами?
Он понял, к чему клонит хозяйка, и выставил против нее никуда не годную защиту:
— Меня укачивает в машине. И я не люблю ездить по ночам. Астрид сказала, что дом большой.
Когда они приехали, Франни была в супермаркете. Она не видела, что он прибыл с чемоданом. Раз он не собирается уезжать, нужно будет сменить ему постельное белье. Зазвонил телефон, и Джонас, демонстрируя независимость, сам налил себе кофе и вышел через заднюю дверь.
— Я хочу поговорить с отцом, — произнес голос в телефонной трубке.
— Ариэль?
Ответа не последовало. Ясно было и так: у Лео двое сыновей и дочка, которая одна с ним по-прежнему разговаривает, так что, если звонит женщина и просит отца, это может быть только Ариэль.
— Минутку, — сказала Франни. — Он на заднем дворе. Я его позову.
Эрик взглядом спросил у нее, по какому поводу звонит Ариэль, но Франни не обратила на него внимания. Прошла по влажной траве под вишневыми деревьями, мимо бассейна, где Джонас уже лежал без футболки на трамплине, поставив в головах чашку кофе. Подойдя к двери домика, Франни не стала стучать.
— Ариэль звонит, — сказала она.
Лео раскинулся на кровати с томиком Чехова в руках. Он поднял глаза на Франни и улыбнулся:
— Не скажешь ей, что я работаю? Передай, что я перезвоню.
— И не подумаю, — ответила Франни.
— Я с ней сейчас не могу разговаривать.
— Ну, я тоже не могу, так что будь добр сам пойти в кухню и повесить трубку.
