Во второй раз извлекать отца из машины было сложнее. Он не мог им помочь, но все же Франни и Кэролайн справились. Кэролайн, разумеется, оказалась права насчет пляжа. В Санта-Монике почти все дни прекрасны, а этот, благодаря тому что больше не представал на экране, был прекраснее прочих. У Фикса за лобовым стеклом «краун-виктории» висел знак «инвалид», и они нашли, где поставить машину, хотя мест для парковки не было.
— Вы не знаете, какое это наслаждение — впаять двести долларов штрафа какому-нибудь здоровому как бык засранцу, который влез на место для инвалидов, — сказал Фикс.
Франни катила коляску по дорожке, занесенной песком. Они старались запомнить все: чаек и волны, девушек в бикини, парней в шортах, спасателя на деревянной вышке, взиравшего на них с видом небожителя, молодежь — загляденье, хоть сейчас в рекламу лосьона для загара — и неувядаемых бодрячков, что перебрасывались в сторонке волейбольным мячом. Отдыхающие бегали с собаками, ели мороженое, валялись на пестрых полотенцах размером с простыню, подрумяниваясь на солнце.
— Всякий раз думаю: кто все эти люди? — изумилась Кэролайн. — Сегодня четверг. Неужели никто не работает?
— Они мой день рождения празднуют, — сказал Фикс. — Я всем дал выходной.
— А почему вон те ребята не в школе?
Кэролайн взглянула на кучку детей с ведерками, усердно пересыпавших песок.
— А помните, девочки, как я водил вас на пляж? — спросил Фикс.
— Еще бы — мы ходили каждый год, — сказала Франни.
Фикс смотрел на волны, на скользившие вдалеке крошечные фигурки серферов на ярко-желтых досках.
— Смотрю, девочки совсем не катаются.
— Девочки лежат на полотенцах, — сказала Франни.
Фикс покачал головой:
— Так не годится. Я бы вас научил. Если бы вы жили тут со мной, вы бы у меня стали серфершами.
Кэролайн нежно пригладила ему волосы. В детстве она хотела только одного — жить с отцом, а ей не позволяли.
— Ты же не умел кататься на доске, — сказала она. Фикс медленно покивал волнам в знак согласия:
— Я и плавал не очень.
Они полюбовались на паренька с розово-красным воздушным змеем в виде дракона — тот взвивался вверх, описывал бешеные круги, а потом пикировал вниз. Проводили взглядом двух роллерш в бикини — они пронеслись мимо, едва не задев длинными ногами колени Фикса.
— Ваша мама была не такая, — сказал Фикс, все еще глядя на серферов.
Франни не поняла, о чем он — о девушках на роликах? Но Кэролайн догадалась:
— Ты о том, что мама не была хирургом-ортопедом?
— Ваша мама была лучше, вот и все. Не мне вступаться за нее, но я хочу, чтобы вы знали — она была не такой, как эта актриса изображает.
Сестры переглянулись над спинкой инвалидного кресла. Кэролайн покачала головой.
— Пап, — сказала Франни. — Это все были не мы.
— Вот именно. — Фикс похлопал ее по руке, словно хваля за понятливость.
Когда они вернулись в машину, Кэролайн и Франни проверили телефоны. Они выключили их в кинотеатре, а потом забыли включить.
— Эх, жаль, у меня нет телефона, — сказал Фикс. — Пялился бы в него с вами за компанию.
— Можешь попялиться в свой «Томас бразерс», — сказала Кэролайн, прокручивая большим пальцем нескончаемый поток сообщений с работы.
У Франни было два сообщения, одно от Кумара, спрашивавшего, где чековая книжка, а другое от Элби: «ПОЗВОНИ МНЕ!!»
— Секундочку, — сказала Франни и вышла из машины.
Он ответил после первого гудка.
— Ты еще в Лос-Анджелесе?
Недели две назад они обменялись имейлами. Она сообщила, что едет на день рождения к отцу.
— Как раз сейчас смотрю на океан.
— У меня к тебе огромная просьба, тем более что ты передо мной в долгу: не сказала, что гребаное кино выходит на этой неделе.
— Ты о чем? — спросила Франни.
Паренек все еще держал дракона в воздухе. Ветер был в самый раз.
— Мама больна. Ей совсем плохо уже три дня, а в больницу она ни за что не хочет. Сначала говорит, что все ничего, и тут же — что болеет, так что вряд ли все же она здорова. Я могу приехать вечером, но боюсь, что ей нужно в больницу прямо сейчас. До соседей я дозвониться не могу, ее лучшей подруги нет в городе. Мать никогда не была, что называется, компанейским человеком, а если какая-то компания у нее и появилась, она мне не сообщила, так что вариантов у меня немного. Я не хочу вызывать скорую, чтобы не напугать ее до смерти — а вдруг с ней все не так уж и плохо.
Элби замолчал и вдохнул:
— Не могла бы ты съездить взглянуть, как она там? Джанетт в Нью-Йорке, Холли, черт бы ее драл, в Швейцарии. Я могу позвонить маме, сказать, что ты заедешь. Она разозлится, но хотя бы дверь откроет.
Франни оглянулась на «краун-викторию», понимая, что машина туда домчится моментально. Посмотрела на отца и сестру на переднем сиденье, глядевших на нее из окон с видом людей, опаздывающих на важную встречу.
— Конечно, — сказала она. — Давай адрес. Потом я тебе перезвоню и скажу, надо ли приезжать.
Повисла пауза, и Франни подумала, что у нее отключился телефон. Она иногда забывала подзарядить его. Потом снова возник голос Элби:
— Да, Франни, вот еще что…
— Твоя мама не знает про фильм, да?
