Савин ждал звонка от Липницкого почти два часа. Ждал терпеливо, ничем не выдавая своего волнения, хотя его нервы были напряжены до предела. Время от времени он вставал, подходил к окну и глядел на улицу сквозь приоткрытые жалюзи. Затем вновь садился за стол и, не отрываясь, смотрел на сотовый телефон. Однако, когда телефон наконец зазвонил, Савин вздрогнул от неожиданности.
– Слушаю… – немного нервно произнес он.
В трубке послышался напористый голос Липницкого.
– Ты один?
– Один, – выдохнул Савин и, чуть помедлив, спросил: – Ну, какие новости?
– Не по телефону, – отрезал Липницкий и предупредил: – Еду к тебе. Жди.
По голосу начальника службы безопасности Савин догадался, что зря ждал хороших новостей. Однако, когда Липницкий переступил порог кабинета, заставил себя подняться навстречу гостю и даже непринужденно улыбнулся.
– Садись и рассказывай. Кофе хочешь?
– Не хочу, – покачал головой Липницкий.
Высокий, поджарый, с худощавым вытянутым лицом, он был похож на идущую по следу борзую. Даже не верилось, что в прошлом месяце Липницкому стукнуло пятьдесят, – он поддерживал себя в хорошей спортивной форме, каждое утро начинал с пробежки, обедал строго по графику, а выходные проводил в тире. Они дружили много лет, и все эти годы Савин искренне восторгался силой духа Липницкого. Даже когда того убрали из органов, он не стал распускать нюни, а открыл свое охранное предприятие, переманив к себе самых лучших специалистов со всего Питера. Уже тот факт, что Липницкий поддерживает дружеские отношения с Кайзером, говорил в его пользу.
– Тебе удалось выяснить, кто этот Корнилов?.. Как думаешь, с ним можно договориться? – нарочито небрежно спросил Савин, с тревогой ожидая ответа на свой вопрос.
– Похоже, что нет. Час назад из Москвы мне прислали его досье. Оказывается, Корнилов – начальник угро в одном из московских отделений милиции.
– Хорошие ты новости принес… – озадаченно протянул Савин и вопросительно посмотрел на Липницкого. – Но какого черта он здесь делает?
– Потанина – племянница Дорофеева, друга и сослуживца Корнилова. Похоже, Дорофеев собирался приехать в Питер сам, но после огнестрельного ранения попал в больницу. Вместо него поехал Корнилов.
– Может, предложить ему деньги?
– Не возьмет.
– А если очень много?
– Не получится. Слишком твердолобый. Короче, принципиален, законопослушен и нетерпим к «врагам народа». Его уважают и побаиваются. Но это в Москве. А в Питере он – чужак. Но сейчас, когда он знает, чем конкретно мы занимаемся, становится опасным и для нас.
У Савина задрожали колени.
– Ты хочешь сказать, что все может окончиться очень плохо?
– Да. Если мы не примем экстренные меры.
«Опять труп… Опять расходы… Господи, как мне это надоело! Только на наших заказах Кайзер заработает себе целое состояние», – вздохнул Савин, однако вслух сказал совершенно другое:
– Действуй, как считаешь нужным. Только не надо говорить Кайзеру, что Корнилов – начальник угро. А то цену заломит, будь здоров.
Липницкий кивнул в знак согласия и легко поднялся со стула. У входа задержался и бросил на Савина долгий проницательный взгляд.
– Ну что еще? – нервно дернулся тот.
– Мне не нравится, как ведет себя наша звезда.
– Что ты имеешь в виду?
– В последнее время Шершнев много пьет. А когда напивается, у него слишком развязывается язык. Мне кажется, тебе надо серьезно поговорить с ним.
– Хорошо, я поговорю.
– И еще. Его стиль жизни внушает опасения. Большую часть времени он проводит в кабаке. Или устраивает оргии на даче. А любовниц меняет так часто, что мои парни не успевают запомнить их в лицо.
– Шершнев – творческая личность, – неуверенно возразил Савин. – У него совершенно иной склад ума, чем у нас с тобой.
Липницкий лишь пожал плечами.
– Мое дело – предупредить. Твое – принять меры.
– Я поговорю с ним, не волнуйся, – пообещал Савин. – И звони мне сразу, как только возникнет необходимость. Я должен быть в курсе всего!
Когда за Липницким закрылась дверь, Савин в изнеможении откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
«Черт побери, Шершнев опять сошел с тормозов. Только этого мне не хватало! Да, Севка прав – нужно срочно что-то делать. Иначе Родион наломает дров, и все мои старания – коту под хвост».
От тревожных мыслей гулко застучало сердце. Чтобы как-то унять подступающую дурноту, Савин вытащил из кармана пиджака упаковку валидола и сунул таблетку под язык. Через пару минут вроде бы полегчало, однако предчувствие надвигающейся катастрофы не исчезло.
«Эх, скорее бы все это кончилось, – подумал он. – И тогда я, ей-богу, возьму отпуск. Поеду куда-нибудь на Канары или в Тунис. А то совсем замотался с этой чертовой работой».
