– Мне кажется, это просто чья-то злая шутка, – спокойно заявила она. – Вы ошибаетесь. Родион – не убийца. Кто угодно – бабник, негодяй, авантюрист, но не убийца.
«Он, конечно, пока не убийца, – мысленно возразил Парамонов, – но запросто может им стать».
– Вы не против, если я задам вам несколько вопросов о… – на мгновение он замялся, поняв, что пошел по второму кругу, – о вашем бывшем друге? Возможно, нас и вправду ввели в заблуждение, и вы сможете развеять наши сомнения. Вы ведь знаете Родиона очень хорошо?
Парамонов начал задавать свои вопросы. Через минуту он с удивлением отметил, что Смелякова совсем не похожа на актрису. Скорее, на бизнес-даму, которая обладает не только впечатляющей внешностью, но и нестандартными мозгами. Парамонов привык считать, что все представители творческих профессий люди повернутые: они ведут богемный образ жизни – просыпаются поздно, завтракают в постели, целый день хандрят, а вечерами убивают время на светских бомондах – выставках, премьерах, в тусовочных кафешках с непременным шампанским. Более того, они в доску расшибутся, только бы сохранить этот идиотский имидж. Смелякова же ничуть не стремилась походить на приму – она не кокетничала, не строила глазки, а разговаривала с Парамоновым сугубо деловым тоном, отвечала на вопросы лаконично и откровенно поглядывала на часы.
– Вы не против, если ваши показания мы оформим официально? – на всякий случай уточнил Парамонов. – Я включу диктофон, а вы повторите мне то же самое. Это не займет много времени.
– Ради бога… Мне выходить во второй сцене. Так что у нас есть еще пятнадцать минут. – Смелякова холодно улыбнулась и вдруг спросила: – А что, Родион и вправду вляпался во что-то серьезное? Или это следственная тайна?.. Только прошу вас, не надо опять городить эту чушь про убийство!
Поразмыслив пару секунд, Парамонов решил сказать правду.
– Это не чушь. У нас имеется информация, что его собираются подставить. Вам, наверное, известно, что после определенной дозы спецпрепаратов человек теряет над собой контроль. Проще говоря, становится зомби. В этот момент его можно запрограммировать на все, что угодно. Эти препараты очень часто применяются различными спецслужбами. Для вербовки агентов, например…
– Я поняла, – кивнула Лариса. – Вы хотите сказать, что Шершнева собираются накачать какой-то дрянью, дать ему в руки пистолет и отдать соответствующий приказ?
– В общем, примерно так.
– Но зачем?.. И почему вы пришли ко мне, а не к самому Шершневу?
«Ее вопросы ставят меня в тупик, – вздохнул Парамонов и вставил чистую кассету в магнитофон. – Похоже, придется рассказать ей всю правду».
– Боюсь вас огорчить, но Родион Шершнев – преступник. На протяжении многих лет он занимался тем, что принуждал несовершеннолетних сниматься в порнофильмах. Конечно, не он один – в этом преступлении замешано почти все руководство студии. Доказать это непросто. Необходимо чистосердечное признание самого Шершнева. Если мы возьмем его в момент покушения на убийство, то скорее всего получим это признание… Вы понимаете, что я имею в виду? – Парамонов чувствовал, что говорит неубедительно, несвязно и не совсем то, что собирался. Однако останавливаться не стал. – Естественно, самого убийства мы постараемся не допустить…
И хотя он старался не смотреть на актрису, боковым зрением успел заметить, что Смелякова чрезвычайно взволнована: ее глаза лихорадочно блестели, а на лице появился яркий румянец. Даже слой грима был не в состоянии скрыть ее состояния.
Однако через несколько минут Смелякова справилась с нахлынувшим волнением и прекрасно поставленным голосом спросила:
– Если я правильно поняла, Родион собирается убить меня?
– Мы располагаем данными, что предполагаемая жертва – его бывшая любовница. Но поверьте, вам нечего бояться. Если вы согласитесь нам помочь, вас будут охранять круглосуточно. А в тот момент, когда Шершнев появится у вас, вам нужно будет только правдоподобно сыграть собственную смерть… Патроны в его пистолете мы заменим на холостые…
Даже не дослушав до конца, Смелякова решительно встала и не менее решительно заявила:
– Извините, но я передумала давать показания. Я ничем не могу вам помочь. К тому же мне пора. Я не могу опаздывать на спектакль… Прощайте!
Парамонов тоже поднялся и, кивнув, направился к выходу. У самой двери он обернулся и как бы ненароком обронил:
– Боюсь, Лариса Викторовна, что в следующий раз вам придется уделить мне гораздо больше времени.
– Неужели вас не удовлетворили мои ответы? – с вызовом проговорила Смелякова и гортанно рассмеялась.
– Вы – умная женщина и должны понимать, что я не шучу. И пришел сюда не для того, чтобы любоваться вашими очаровательными ногами или просить пригласительный на очередной спектакль. Я пришел, искренне надеясь на вашу помощь. Увы, этой помощи я не получил… – Парамонов сделал многозначительную паузу и с нажимом добавил: – Но если вам так нравится покрывать преступника, на совести которого судьбы, а то и жизни многих молоденьких девушек, то мне говорить с вами не о чем.
