В первое утро, когда мальчик проснулся в незнакомой постели и едва вспомнил, как ночью будил дом, ходил по некоторым комнатам, а потом укладывался спать, эльфы пригласили его завтракать в малую столовую. Яркий утренний свет прибавил Поттеру робости, но не избавил от усталости и, как следствие, невнимательности. Сонно щурясь и постоянно зевая, мальчик спустился на второй этаж в уютном домашнем халате поверх пижамы, уселся за накрытый для него стол, проследил за тем, как воспарили заварочный чайник и молочник, повинуясь магии эльфов, взял еще теплую булочку с какой-то фруктовой начинкой, поднес ко рту, откусил, поднял взгляд… и едва не подавился. С пяти небольших картин, висевших в столовой, на него таращилась толпа людей. Полотна оказались настолько маленькими, а желающих так много, что кое-где на холсте виднелся только один глаз, а в другом месте — ухо и часть щеки, плотно прижатых к чьему-то широкому плечу.
Закашлявшись, мальчик согнулся, смахнул со стола чашку и сполз на пол, где и просидел все то время, что спорили, звали эльфов и причитали молчавшие до этого Поттеры.
Оказалось, что картины ожили на рассвете и тут же попытались хоть кого-нибудь дозваться. Домовики же предпочли игнорировать нарисованных хозяев и не мешать настоящему отсыпаться. В итоге многочисленные дедушки и бабушки, изнывая от нетерпения, сгрудились на картинах одной комнаты, чтобы не пропустить долгожданную встречу.
Из-под стола мальчика выманивали всей толпой в компании домовиков, обещая не глазеть и не мешать завтракать. Гарри и самому хотелось поскорее познакомиться со всеми родственниками, но от неожиданности он совершенно расклеился: глаза застилали слезы, руки тряслись и зуб не попадал на зуб. Юному волшебнику требовалась передышка, возможность осмыслить и…
— Памкин! Нужно достать успокоительного! — велела какая-то из нарисованных дам, уже тише выпроваживая Поттеров на картины в большую гостиную на этом же этаже.
Гарри смог встать лишь после того, как Тинки в пятый раз повторила, что картины пусты. Но и тогда мальчик нервно сжимался и тяжело вздыхал. И после зелья так и не успокоился до конца.
Еще день назад Поттер считал, что остался один, а теперь на него, как гора, свалилась толпа людей. Пусть нарисованных, пусть не совсем настоящих, но все же родственников. Не пыльных людей со снимков в маггловском фотоальбоме, а вот таких: говорящих, подвижных, эмоциональных.
Сглатывая слезы, Гарри заставил себя выпить чашку чая с молоком и съесть две булочки с невероятно вкусным джемом из крыжовника внутри. Стоило запихнуть в себя побольше, но еда вставала поперек горла. Даже вкуснейшая выпечка не желала умещаться в сжавшемся от нервозности желудке.
— Не волнуйся, — вновь появившись на полотне, мягко сказала ему все та же решительная дама, облаченная в старинное платье. — Они переживают гораздо больше тебя!
Гарри сглотнул, сполз со стула и отправился знакомиться с родней.
С тех пор юный волшебник более чем освоился и в новом статусе, и с обилием родственников.
Для начала мальчик настоял на том, что домовики могут сами решить, как именно к нему обращаться, но запретил им называть себя хозяином. Дедушки и бабушки противились, но решение принимал Гарри. Тинки первой прочувствовала настроение юного мага, а потому довольно легко перешла просто на имя, а иногда, забываясь, называла Поттера «маленький». От нежности в тонком голоске эльфийки сердце Гарри наполнялось искристым, как лимонад, счастьем. Памкин и Скуп оказались менее сговорчивы. Их угнетало, что нельзя звать хозяина хозяином, но они принимали его доводы, а потому пока просто «сэркали».
С дедушками и бабушками оказалось проще всего. Пусть мальчик и разобрался в хитросплетениях своей родословной, он с самого начала принялся опускать многочисленные «пра», а родственники словно и не заметили этого. Лишь бабушка Юфимия и дедушка Флимонт оказались более принципиальными. Только их Гарри мог звать «бабуля» и «дедуля» и не прибавлять к этому имена.
К правилу не смотреть на внука, пока тот ест, родственники тоже привыкли быстро. Лишь сегодня дед решился нарушить сложившуюся традицию.
— Готов? — спросил Флимонт Поттер, когда мальчик убрал с колен салфетку.
— Не очень, — честно признался Гарри. — К этому можно подготовиться?
— Нет, но тебе понравится, — заверил дедушка. — Школа — один из самых удивительных периодов в жизни. И поездка на поезде — его начало. Потом, даже на втором курсе, все будет иначе.
Дедушка и бабушка много рассказывали Гарри про поездку, лодочки, на которых первокурсники попадают в замок, отбор и первые сложности. Но это не мешало мальчику жутко нервничать.
— Тинки уже собрала твои вещи, — успокоительно сказала бабушка, появляясь на картине рядом с дедом.
— И книги?
— И книги, — подтвердила Юфимия Поттер. — А в твой рюкзак уложен пакет с пирожками и большой термос с какао.
— А еще посуда, салфетки, — подхватила домовушка, вновь появляясь в столовой. — Посуду я сама наколдовала, она исчезнет к ночи.
— Ты самая лучшая, Тинки! — заверил мальчик, и эльфийка мигом заалела от похвалы.
