Нервно перечитывая сухие строки, Петунья лишь несколько минут спустя смогла переключиться на изучение буклетов. Из них она узнала, что ее сестра, Лили, с мужем похоронены на кладбище в некой деревушке Годрикова Впадина. Явно волшебный буклет пестрел изображениями разрушенного дома, обелиска в центре площади и еще каких-то мест, а на карте был проложен самый настоящий туристический маршрут по этой самой деревушке. На обычной же карте имелись пояснения, позволяющие найти нужную деревню обычным, а не волшебным способом.
Изучив карту, миссис Дурсль ощутила прилив сил. Пусть деревенька Лавенхем — так называлась Годрикова Впадина в обычном мире — находилась аж в соседнем графстве, но теперь у Петуньи был точный адрес. И она могла отправиться туда в любой момент.
Поместив альбом на полку в гостиной к остальным семейным альбомам, женщина решительно направилась в прихожую. Пусть за окном все еще моросил дождь, Петунья не могла ждать. Ей нужен был подробный справочник с расписаниями поездов и автобусов.
Весь день Северус не находил себе места. Баллы летели со студентов как листья по осени, а близнецы Уизли и вовсе загремели на две недели на отработки к Филчу. Не шла у зельевара и варка зелий, так что этим вечером Больничное крыло осталось без весьма необходимой порции кроветворного. Книга, которую профессор получил в качестве подарка на Рождество, едва не улетела в пылающий камин. И пусть томик был всего лишь очередным бесполезным справочником, коих у Снейпа на полках теснилось не меньше дюжины, из-за дурного настроения не стоило таким образом избавляться от десятка галеонов, истраченных кем-то из выпускников.
Когда способы сбежать от себя закончились, Северус смирился, открыл запертый на ключ ящик стола и извлек на свет заключенную в серебряную рамку колдографию.
— С Днем рождения, Лили, — чувствуя, как поднимается боль в груди, прошептал волшебник и прошел к креслу у камина. — Вот и очередной январь. Мне уже тридцать два. А тебе все так же двадцать один.
— Луна, дорогая! — раздался с первого этажа голос отца. — К тебе пришли.
Девочка не спеша выбрала подходящую пару к длинному полосатому гольфу и только после этого подошла к тонким перильцам, высматривая гостью.
Джинни Луна заметила еще издали, когда та пересекала вересковую пустошь и махала тонкой веточкой на наглых овец, бродивших вокруг, но не стала выходить навстречу. Дочь семьи Уизли считала маленькую хозяйку башни на холме подругой и свободно заходила в гости время от времени. Лишь подтверждая это, Джинни о чем-то спросила мистера Лавгуда и загремела чайником. Луна улыбнулась и вернулась к выбору пар для имевшихся у нее носков и гольфов.
— Привет, — с улыбкой сказала рыженькая девочка, поднявшись на верхний этаж, во владения Луны. — Собираешься?
На Джинни была длинная потрепанная куртка, которую девочка и не подумала бросить внизу, и теперь на белесые доски пола шлепались капли. Да и ботинки мисс Уизли оставляли отпечатки из воды, земли и пожухлых травинок. Луна отметила это машинально, но даже не поморщилась. Ей было не особо приятно, но следы всегда можно убрать. Это просто. Проще только разрушить приятельские отношения.
— Тебе не кажется, что этот и этот не очень подходят друг другу? — спросила Джинни, присев на покрывало и взяв в руки пару носков, один из которых был ярко-малиновым, а второй — светло-зеленым в черную полоску.
— У меня то и дело пропадают носки, но не оставлять же оставшиеся одинокими, да? — мягко улыбнулась Луна и чуть склонила голову к плечу.
Джинни ничего не ответила, но блондинка заметила ее выразительный взгляд и снова улыбнулась.
Пусть «Придира» и выходил не таким уж огромным тиражом, но у Лавгудов хватало денег, чтобы Луна не переживала о своих тратах. Да и отец всегда был готов дать дочери желаемое даже в ущерб себе или своему делу. Но Луна ничего не просила. Ей хватало имеющегося. И она меньше всего переживала о мнении окружающих, а потому спокойно носила то, что нравилось. Ее даже веселило, когда в нее тыкали пальцем и за глаза называли полоумной. В том числе и Джинни. Особенно девочке нравилось упоминать о своей ненормальности при посторонних и наблюдать реакцию.
— Я сделаю чай, — предупредила рыженькая девочка, когда пауза в разговоре затянулась, а снизу раздалась соловьиная трель свистка на вскипевшем чайнике. Луна лишь кивнула и продолжила собирать вещи.
Мисс Лавгуд давно выяснила, что Джинни не очень уж нравится с ней дружить. Но в Норе шумно было с утра и до самой ночи, вот мисс Уизли и сбегала к соседям время от времени.
— И когда вы вернетесь? — спросила Джинни, поднявшись наверх с подносом, на который взгромоздила две разнобокие чашки, сахарницу и початую коробку с печеньем. Луна с удивлением глянула на коробку, вспомнив, что сама спрятала ту в нижнюю секцию буфета прошлым вечером — отец, увлекаясь работой, пил чай из большой кружки объемом почти в пинту и мог полностью игнорировать нормальную еду, если дома были конфеты или печенье.
