— Это все очень странно. И размыто. И почему-то произошло при контакте с Меткой. Я и так с трудом смирился с тем, что у меня во лбу подселенец. Если бы моя магия не ограждала бы его от прямого контакта с моей аурой и окружающим пространством, я, возможно, сам напоминал Блэк-хаус и вызывал бы негативные эмоции у всех вокруг. Как с Дурслями, которые перестали постоянно ругаться, как только я заключил подселенца в кокон. А Снейп? В его Метке следы той же магии. Магии Того-Кого-Нельзя-Называть.
— Тише, тише, — запричитала бабушка Юфимия, видя, как затряслись руки внука. — Не нервничай так.
— Как я могу не нервничать? — возмутился Гарри. — Как? Стоило мне влезть в Метку, не только сделал больно профессору, сам испытал боль и увидел… Я сам не знаю, что видел! Голоса, свет… Я не могу разобраться. Но хочу разобраться. Как и хочу понять, почему это вообще произошло. Что я видел? Почему именно так?
Почти отбросив чашку с остатками злополучного чая, Поттер вскочил и принялся мерить столовую быстрыми шагами.
— Столько вопросов! И ни одного ответа. Ни одного.
— Гарри, не надо… Успокойся.
— Я был бы гораздо спокойнее, если бы рассматривал проблему, держа ее внутри хорошо зачарованного фиала, а не в собственной голове! — выдохнул подросток, отпуская эмоции на волю. Его магия сильным сквозняком прошлась по комнате, сдернув с карниза штору и разметав по столу фамильное серебро и фарфор. — Но я не могу. Я не могу выдернуть из своей головы этот чужеродный сгусток. И не могу довериться хоть кому-то. А теперь я еще знаю, что это что-то достаточно разумное, чтобы подбрасывать мне образы. Ну или… воспоминания. Я не знаю, что это такое!
— Тогда попробуй воспользоваться Омутом Памяти, — предложила бабуля. — Ты не можешь вынуть источник видения, но можешь извлечь свои воспоминания о видении и рассмотреть его как следует.
Гарри остановился и уставился на бабушку Юфимию.
— Омут Памяти? — переспросил он.
Поттер знал, что это за артефакт, даже читал о том, как им пользоваться, но ему не пришло в голову использовать его прямо сейчас.
— Точно! — воскликнул подросток, схватил тарелку сэндвичей и умчался обратно в мастерскую.
Слить воспоминание в Омут оказалось проще всего, но дальше этого дело не двинулось. Гарри несколько раз просмотрел видение, но то так и осталось размытым и невнятным. Присев на высокий табурет и задумчиво тронув руны, вырезанные по ободку Омута Памяти, Поттер был вынужден признать свой провал.
— Можно попытаться снова, но вряд ли профессор позволит ковыряться в Метке без объяснений.
Переведя взгляд на Множитель, Гарри устало улыбнулся:
— Хорошо быть машиной, пусть и магической. Ни о чем не нужно думать, ни о чем не нужно переживать. Пыхти себе, выполняй задачу. Нет прошлого, нет памяти. Нет души и личности. А если и есть внутри какая-то поломанная деталь, то ее всегда можно заменить новой и целой.
Как раз в этот миг Множитель со скрежетом замер. Подойдя ближе, Поттер убедился, что аппарат успешно воспроизвел придуманный юношей материал. Осталось только нарезать из паутинки небольшие кружочки и зачаровать их. Этим Гарри и занялся, стараясь не думать о неудаче с Омутом.
К моменту, когда должен был прибыть свежий выпуск «Пророка», Поттер успел произвести все необходимые манипуляции и с удовольствием оглядел небольшую деревянную коробку, внутри которой, разделенные перегородками и тонкими листами цветной папиросной бумаги, уместились шесть дюжин тончайших кругляшиков. Бумага также служила разделителем. По ее цвету можно было судить о назначении паутинки. К крышке изнутри Гарри прикрепил инструкцию и небольшой деревянный пинцет.
Любовно оглядев плоды своего труда, Гарри закрыл крышку, аккуратно поднял коробку и направился в столовую. Леди Блэк появилась там же несколько минут спустя, а следом прибыли Сметвик и Снейп.
— Ваше письмо со списком учебников, мистер Поттер, — передавая подростку конверт, сказал зельевар. — Дамблдор все еще пытается вас искать. И все еще безуспешно. Он так сосредоточен на ваших поисках, что не заметил, как я забирал некоторые письма из общей стопки на его столе.
— А профессор МакГонагалл? — спросил Гарри, разрывая конверт. — Разве не она обычно рассылает письма?
— Не знаю, что с ней, — ответил декан Слизерина. — С начала каникул она вела себя так, будто обижена на Альбуса. А позавчера зачаровала перо на написание списков, запечатала конверты, собрала саквояж и уехала, заявив Дамблдору в лицо, что… перестала его понимать. Обещала вернуться, но не раньше начала учебного года.
— Надо же, — усмехнулся целитель, — а мне казалось, директор и его заместительница почти сиамские близнецы — неразделимы.
— Мне они напоминали хозяина и его преданного зверька, — сделав глоток из зачарованной на левитацию чашки, сказала леди Блэк. — Хозяин из Альбуса никудышный. Собака рядом с ним не выжила бы. А вот кошка… Кошка может сама себе добыть еду.
Снейп криво усмехнулся.
