— Еще она может перемещаться в Черное озеро, — просветил ребят Драко. — Иногда она заглядывает в окна-иллюминаторы у нас в гостиной.
— Слишком много признаков практики некромантии для школы, возглавляемой Верховным чародеем Визенгамота, — зафыркала Се Ли.
— На самом деле, профессор МакГонагалл очень сильно лукавила, обвиняя нас практически в агитации за некромантию, — улыбнувшись сокурсникам, сказал Поттер. — Хогвартс — просто рассадник запрещенки, если хорошенько подумать.
— Ты о чем? — уточнила кореянка.
— Кроме призраков, в школе, вообще-то, полно портретов, — пояснил Гарри. — А это и ритуалистика, и кровная магия, и… некромантия.
— А ты знаешь, как создают живые портреты? — опешил Драко. — Мне казалось, тайна этой техники строго охраняется мастерами.
— Ну да, — беспечно согласился Гарри.
— Но ты знаешь.
— Знаю.
— А расскажешь? — уточнила Се Ли.
— Это довольно долго, — отмахнулся Гарри.
— Но хоть что-то, — попросила девочка.
— Процесс начинается с холста, — вздохнув, стал рассказывать Поттер. Он и сам знал только азы техники, а потому не боялся выдать ребятам что-то опасное. — Для ткани используют лен, кладбищенскую крапиву и луговые травы, что растут на дороге призраков.
— Э… Дороге призраков? — переспросил Драко, никогда ничего подобного не слышавший.
Гарри чуть помедлил, соображая, как лучше объяснить.
— Не все дороги существуют и поныне. Многие старые дороги заросли и забылись, но если при полной луне выйти в чистое поле, то можно увидеть дорогу или только тропку, будто высеребренную лунным светом.
— А, лунный свет позволяет волшебникам различать магию без перехода на магическое зрение, — сообразил Драко. — И старые дороги фонят магией, получается?
— Лунный свет вообще обладает уймой удивительных свойств, — напомнила Се Ли. — А дальше что?
— Из трех видов нити ткут полотно для холста. После этого на него довольно плотно наносят руны специальным зельем, сваренным на основе крови, — продолжил рассказ Гарри. — А после холст в три слоя покрывают краской разного цвета, сваренной с использованием праха.
— Праха? — перепугалась девочка.
— Это не так ужасно, как звучит, — отмахнулся Малфой. — Эту часть про живые портреты я знаю. У каждого мага едва ли не с рождения есть шкатулка, куда помещают остриженные волосы, ногти, выпавшие зубы… Если случилось несчастье и сломанную кость проще заново вырастить, то в шкатулку переносят удаленные обломки. Именно из этого материала и готовят прах. Все элементы должны принадлежать живому человеку, иначе живой портрет не получится.
— Верно, — подтвердил Гарри. — Ну а после того, как все исполнено, портрет занавешивают черным полотном и убирают подальше. До смерти человека. После этого он появляется на холсте. Рисунок проявляется сам собой.
— Хочешь сказать, мастера ничего не рисуют? — удивился Драко.
— Да, — усмехнулся Гарри. — Сам умерший человек определяет внешний вид своего портрета.
— Тогда понятно, почему прапрадед изображен на своем портрете за столом во время трапезы, — хмыкнул Драко. — Все остальные — чинно, благородно, а он… Прапра и при жизни был ушлым типом, а теперь у него вечно толпа на картине — всем охота поесть и выпить даже после смерти.
— Тише, — дернув смеющегося блондина за рукав мантии, зашипела Се Ли и указала на тропу, по которой к хижине спускался опечаленный Хагрид. — Не хватало, чтобы нас снова обвинили в каком-нибудь непотребстве.
Гарри весело фыркнул.
А вечером стало известно, что факультет воронов потерял пятьдесят баллов. Се Ли и Поттер переглянулись и пошли допрашивать Пенелопу. Оказалось, именно первокурсники были вписаны в журнал наказаний и поощрений. МакГонагалл преспокойно сняла по двадцать пять баллов с каждого, причиной указав неуважительное поведение.
— Неуважительное поведение?! — бушевала Се Ли, собственными глазами увидев запись. — Неуважительное?! Да! Отстаивать правду и личное мнение, когда тебя пытаются обвинить в том, чего не делал, это неуважение!
После этого девочка умчалась в спальню девочек-первокурсниц и до утра ее уже больше никто не видел. А Гарри лишь пожал плечами и порадовался, что в этот раз обошлось без отработок.
— О, Пенелопа, а скажи еще вот что, — вспомнил мальчик. — Ты знаешь расписание преподавателей?
На Рейвенкло к потере баллов относились спокойно, так что староста, не высказав ни слова негодования, вытащила из сумки и передала Поттеру небольшую записную книжку, раскрытую на середине. Просмотрев сложную таблицу, Гарри невесело хмыкнул.
Кабинет Трансфигурации располагался так, что к нему из любой части замка студенты добирались ровно к началу урока. Так что никто из тех, кто пришел к МакГонагалл на второе занятие в этот день, не мог рассказать ей о событиях в гостиной Рейвенкло ни до, ни после. А вот тот, кто задержался после первого урока — вполне. И первым занятием по Трансфигурации в расписании стоял второй курс Рейвенкло и Хаффлпафф.
— Очень хотелось бы выяснить, кто это сделал и зачем, — пробормотал Гарри себе под нос, идя в спальню. — Но нет времени.
