Сирин брел как сомнамбула, спотыкаясь на ходу и озираясь. Аптекарь словно не верил своим глазам.
Вот то-то же, думал, я зря тебя за рукав тяну? Небось теперь готов локти кусать, да только не дотянешься. Себя не жалел, хотя бы о девочке подумал!
Морра съежилась комочком у него на руках и уткнулась лицом в камзол, страшась смотреть на царство смерти. И только Рис сохранял спокойствие, невозмутимо обходя полуразложившиеся тела.
Один раз к нам навстречу из закопченных пожаром руин метнулась молоденькая девушка, плачущая и заламывающая руки, но наш провожатый не дал ей даже близко подойти – меткий бросок ножа, вошедшего ей в шею по самую рукоятку, оборвал жизнь несчастной.
– Зачем?! – вскрикнул сирин и так шустро кинулся на помощь к упавшей девице, что я с большим трудом успел поймать его за плечо и удержать на месте.
– Вы предпочитаете, чтобы умерли мы? – холодно поинтересовался Рис и указал пальцем на мертвую. Сквозь слой грязи на коже проступали крупные синяки, словно девушку кто-то пытался душить.
– Возможно, я сумел бы вылечить, – прошептал Агаи.
Глупец. Нашел время геройствовать.
– Агаи, давай подождем, пока ты сменишь слово «возможно» на слово «наверняка». Пошли, – сдвинул я с места сирин.
А наш земляк даже не замедлил шага, оставив свое оружие в теле трупа. По мне – он правильно поступил.
Сырт оказался на удивление невысоким городом: ни одного дома хотя бы в два этажа. Только ближе к вершине холма красовались яркими фасадами загадочные строения, так не похожие на остальные здания. На вопрос Агаи про квартал богачей наверху Рис объяснил, что сирин ошибается, это не дома, а усыпальницы: гробницы горожан, желающих после смерти стать ближе к богу.
Человек везде одинаков – чем больше он грешит при жизни, тем сильнее его стремление после нее попасть в компанию богов. Словно тех можно подкупить, как обычного судью, богатыми жертвами и подношениями. Ну разве разумно устраивать кладбища над головами живых людей?!
Я представил себе вымытые сильными ливнями кости, занесенные потоками воды во дворы, и меня передернуло от отвращения. Немудрено, что в конце концов в городе разразилась эпидемия. Это надо же додуматься – кладбище над головой!
Теперь покойники довольствовались простым сожжением в больших кострищах, чадивших колдовским зеленым пламенем. Рядом с кострами стояли люди, подобные тем, что встретили нас на причале. Других горожан на улицах не было совсем. Лишь однажды из убогого домишки высунулся мальчишка и что-то прокричал нам вслед.
Рис невозмутимо перевел:
– Он спрашивает, не желают ли господа провести вечер с его сестрой, юной девственницей, прекрасной, как белая луна, гибкой, как виноградная лоза, и скромной, как… Простите, последнего не расслышал.
Агаи с ужасом взглянул на Лаланна:
– Как, сестру?!
– Вас удивляет? – холодно поинтересовался мужчина. – Большинство подобных мальчишек предлагают еще и себя. Или младших братьев.
Меня затошнило.
Агаи ошарашенно молчал некоторое время, а потом ахнул:
– Надо рассказать об этом ужасе правителю Сырта!
– Он знает. Здесь это в норме, привыкнете, – коротко ответил наш земляк.
Ну это вряд ли. Привыкнуть к такому нельзя!
Не могу сказать, что жители Наорга отличались благонравием и целомудрием – ищущие всегда могли найти место, где можно купить для плотских утех невинную юную девушку, выставленную на продажу родителями, жертву нищеты и безвыходности. Но в открытую такими делами никто не занимался. А за мужеложство полагались позорный столб, штраф в триста золотых и лишение дворянства. Простолюдина попросту распяли бы. Ибо, как сказано в Законе Ирия: «Не будут топтать грязными ногами землю те, кто восходит на ложе с подобными себе». А наш король эту заповедь блюдет особенно рьяно, видно потому, что остальные не получается.
– Вот мы и пришли, – остановился Рис перед очередным неказистым домишкой с заколоченными окнами.
Мужчина выбил дробь по гулкому дереву костяшками пальцев, и мы услышали, как сдвигается засов.
– Прошу! – отступил в сторону хозяин, пропуская нас в дом.
Прямо с порога Рис попросил нас разуться:
– Мы несем на себе пары заразы. Плащи и сапоги придется сжечь. Не переживайте, мой слуга отличный сапожник, он стачает вам новые за пару дней. Плащи я подберу из своих запасов.
Ну что же, хозяину виднее. Он в этом кошмаре провел не один день.
Мы покорно избавились от одежды, а слуга тут же подцепил ее крюком и забросил в очаг.
Потом нам налили теплую воду, поставили баночку с мыльным раствором. И только после того как мы вымыли руки, провели дальше.
Жилище внутри сразу поразило наше воображение: те строения, которые мы видели на улицах, были лишь малой частью настоящих домов, прятавшихся в склонах туфового холма.
Нас провели во внутреннее круглое помещение глубиной примерно в пять человеческих фигур, служившее гостиной, если судить по небольшому столу и паре диванов, вырубленных прямо из породы. Из него расходились лучами в разные стороны коридоры, ведущие в другие комнаты.